Добавляйте в закладки материалы — нажмите на знак или выберите пункт «Сохранить в закладках» в меню записи.
Супруги Павел Васильевич Рычагов и Мария Петровна Нестеренко, венчанные небом «Король и Королева воздуха», бесстрашные асы, отдавшие авиации молодость, любовь и жизнь, вписавшие яркую страницу в историю ВВС, безвинные жертвы сталинизма, – навсегда останутся в благодарной памяти народа. Мария Нестеренко и Павел Рычагов были расстреляны в один день.
Об удивительной судьбе Софьи Крамской, дочери художника И.Н. Крамского, позировавшей для картины "Незнакомка". О неизвестной трагедии девушки из школьных учебников, чей портрет знаком каждому. Жаль, что никто не рассказывает о ее тюремном заключении.
Поздно вечером папа вернулся, но на следующий день его забрали. Потом его расстреляли... А тетю убили на моих глазах. Мне было около шести лет, но я помню лица тех людей. Один из них сказал другому, указывая на меня: “Смотри, какими глазами она на нас смотрит. Пристрели ее”. Я закричала: “Вы не можете! У вас нет приказа!” Я тогда уже все знала. Три тысячи человек расстреляли за одну ночь. На горе Алчак. Никто не знает, что творилось в Крыму. Мы голодали ужасно. Мололи виноградные косточки... спаслись дельфиньим жиром — один рыбак поймал дельфина...
Простого деревенского пацана Гришу Путилова «черный ворон» увез ночью в скорбном 1938-м. Дяденьки из НКВД предпочитали работать в темноте. Поэтому никто не видел отчаянных слез Гришиной мамы, остолбеневшей посреди бедной избы. Никто не мог и не смел оценить всю нелепость ситуации, ведь новоиспеченному «врагу народа» в ту пору едва сравнялось четырнадцать.
Роберт Ридель - пятнадцать лет ссыльный, с восьмилетнего возраста (Сибирь, Урал, Казахстан), шесть лет детдомовец (Сибирь, Урал), горный техник (Караганда), потом горный инженер , К.Т.Н.(Московский горный институт), доцент, полный кавалер знака "Шахтёрская слава" (трёх степеней), государственные награды (медали, орден "Знак почёта"), "Почётный работник угольной промышленности", лауреат Государственной премии СССР (1988г).
После расстрела отца Гели Маркизовой образовалась ситуация, недопустимая с точки зрения дальнейшего использования образа Гели в пропагандистских целях, — получилось, что на скульптурах Лаврова, воспевающих счастливое детство в СССР, вождь обнимает дочь «врага народа». Пропагандистскими органами было принято решение, что надписи «Сталин и Геля» на постаментах к скульптурам Г. Лаврова следует перебить на «Сталин и Мамлакат».
Деткомбинат — это тоже зона. С вахтой, с воротами, с бараками и колючей проволокой.
Как «штамповались» сотни тысяч «изменников Родины» в годы войны? Вот пример из моей жизни. На 1-м Украинском фронте начальник СМЕРШа Второй Крымской Дважды Краснознаменной кавалерийской дивизии майор Григорьев на первой моей с ним встрече 9 декабря 1943 года заявил: —Ты смотри-ка, сам, видите ли, ушел на фронт! А для чего ты добровольно-то пошел? Знаем! У немцев в тюрьме сидел? Сидел! Так почему живой остался? Почему тебя не расстреляли? Ты что мне байки, мне твои байки до... Запомни, от нас уже не выходят, у нас закон: лучше взять из тысячи 999 невинных, чем пропустить одного виновного.
Первый раз Пётр Георгиевич был арестован в 1932 году, после чего попал в исправительно-трудовой лагерь, освободился из заключения в 1934. Вернувшись, он поселился у своих детей в Москве на Малой Декабрьской улице, 2/4-12, формально находясь у них на иждивении.
Вы только вдумайтесь в эти цифры - из более двух с половиной миллионов казаков, живших на Дону к январю 1917 года, на сегодняшний день осталось менее пятидесяти тысяч! Остальные погибли или не родились. Их родители сгинули в лагерях ГУЛАГ, полегли в оврагах и рвах общих могил, да растворились в изгнании на чужбине. Знала ли История более страшный геноцид, когда целый народ умышленно уничтожался под корень?
В голове всплыли и начали прокручиваться воспоминания отца моего Николая Владимировича. В сорок пятом в стране был сильный голод. Бабушка моя, Клавдия Павловна, вернулась в 44-м с детьми из эвакуации и устроилась на станции Сомово Воронежской области. А устроиться было не просто. Жена врага народа... Но, слава Богу, взяли на работу в местную школу, она была учительницей русского и литературы, ей дали комнатку в каком-то домике, около станции. Один раз ехали мы с родителями поездом, куда-то на юг и проезжали это самое Сомово. Отец волновался, постоянно курил в тамбуре, от окна не отрывался. Когда проехали, с грустью сказал:
У каждого, как известно, есть родственники, близкие, и не очень близкие. В XX веке в нашей стране родственные связи сильно ослабли, во многом благодаря массовым необоснованным репрессиям. В отличие от многих, я дорожил родственными отношениями, интересовался судьбами людей своего генеалогического древа. И постепенно выяснилось, что 20 родственников подверглись репрессиям, одних расстреляли, других отправили в ГУЛАГ, третьих сослали и тем самым всем искалечили жизнь. И вот имена.
В ночь с 6 на 7 ноября 1937 г. она была арестована и получила по постановлению Особого Совещания 5 лет лишения свободы. В 1940 г. я, пятнадцатилетний мальчишка, получил в Генеральной прокуратуре в г . Москве разрешение на 3 дня свидания с мамой в лагере. От станции Потьма шла узкоколейка в глубину тайги, по которой (естественно имея документы на свидание) я добрался до лагерного пункта, где содержалась мама. Свидание происходило вне зоны в бараке. Одновременно там имел свидание с дочерью очень большой, тучный пожилой человек, который спросил у меня, что я думаю, кто он. Я сказал, что, видимо, профессор. Это вызвало у него раскатистый смех. Оказалось, это был отец Елены Николаевны Бонч-Бруевич.
Это было в начале 1937 г. Мне 11 лет, сестре Наталье примерно полгода. Пришла мама и сказала, что нам надо собирать вещи. Мама ещё в ноябре получила повестку, что ей надлежит быть в соответствующем месте в определенное время – ей было зачитано решение Особого совещания НКВД о высылке вместе с детьми в Северный край сроком на 5 лет. А папу уже расстреляли.
Репрессивная политика коммунистической власти сделала сиротами десятки тысяч детей. Оставшихся без попечения отцов и матерей, расстрелянных или сгинувших в лагерях, отправляли в детдома. Там детей «врагов народа» с прочерком в графе «родители» нередко ждало издевательское отношение со стороны и воспитателей, и сверстников.
В день ареста Бронислав Антонович купался в реке. Стояли последние дни относительно спокойной жизни – все ждали отправки на фронт. Чекисты запихнули Лойко в машину, где за перегородкой уже сидел его товарищ, курсант по фамилии Кондратенко, также арестованный. Состояние шока – за что, почему? Лишь спустя четыре дня вызвали на допрос. «Одно обвинение у меня и сейчас в голове не укладывается – вооружённое восстание, статья 58-2», - недоумевает Бронислав Антонович.