Добавляйте в закладки материалы — нажмите на знак или выберите пункт «Сохранить в закладках» в меню записи.
Сидя в зале кинотеатра, когда шел фильм «Судьба человека», слышал я, как всхлипывали люди, проклинали фашистских извергов, и с горечью думал: «А кто жалел тогда нас?». Бригадир Драбинин с участка «Тезка» прииска «Штурмовой» сбрасывал работяг с промприбора, промывавшего золотой песок. Они летели вниз с высоты нескольких метров. И все ради потехи. Не раз сталкивал он и меня, но я отделывался ушибами, а сколько людей он покалечил с одобрения начальства!
Братьев было четверо: старший Пётр, 1901 г. р., мой отец Александр, 1902 г. р., Иван, 1904 г. р., и самый младший Михаил, 1910 г. р. В печально памятные годы Большого террора по каждому из них проехало «Красное колесо».
Однажды в Уральске объявили срочный сбор всех бывших офицеров. Папа в это время болел тяжёлой формой сыпного тифа, температура была выше 40. Естественно, он быть на сборе не смог.
Ауман Карл Кришьянович, 1891 г. р., уроженец Раденской вол. Бауского у. Курляндской губ., латыш, беспартийный, бригадир гаража механического цеха № 2 Кировского завода, проживал : г. Ленинград, ул. Стачек, д. 138б, кв. 2. Арестован 5 декабря 1937 г. Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР 10 января 1938 г. приговорен по ст. ст. 58-9-11 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинград 16 января 1938 г.
Есть книги, фильмы о детях революции, гражданской войны, о детях в Великую Отечественную войну, но не попадались мне книги и, тем более, фильмы о детях периода репрессий. Хочу поделиться воспоминаниями о своём детстве в тот период жизни нашей страны. На фото мне три года. Через 8 месяцев эта девчушка будет в тюрьме – детприёмнике НКВД. 1937 год. 27-ое октября. Мне три года и 8 месяцев. Папы уже нет. Мама ждёт своей очереди.
Мои прадед с прабабкой по материнской линии были совершенно неграмотны, приехали в Москву из тульской деревни. Прабабка прислуживала в богатом доме, прадед был ломовым извозчиком.
Приносят две папки. Первая страниц на 150, красная. На титульном листе: "Министерство Государственной Безопасности СССР. Центральный архив. Совершенно секретно." Открываю неПриносят две папки. Первая страниц на 150, красная. На титульном листе: "Министерство Государственной Безопасности СССР. Центральный архив. Совершенно секретно." Открываю не сразу. Страшно. Открыв, сначала листаю, особо не вчитываясь. Допросы, кошмарные по своей нелепости. Доносы, часто знакомых людей... Лето, душно, в окно светит солнце. Не помню на какой странице мне становится плохо. Люди вокруг меня приходят в движение. Нашатырный спирт, что-то от давления, успокаивающие... Прихожу в себя. Никто не удивлен. Оказывается, это происходит практически со всеми посетителями в первый день. Все носят с собой лекарства, надо помогать друг другу. Я буду поступать также.
Скоро два года как я «припухаю» в этом лагере. Кажется — вечность. А другие по десять и более... Перед арестом закончила Художественное училище. Получила диплом художника по дереву, камню и кости. Успела сделать несколько миниатюр и была препровождена «сюда», видимо для дальнейшего совершенствования. Работала землекопом, грузчиком, лесоповальщиком.
Некоторые крымские татары, возвращавшиеся из мест депортации в Крым, так и не добрались до своей Родины. Более сорока лет назад в Геническом районе Херсонской области начали селиться представители коренного народа полуострова, которым советская власть запрещала возвращаться в родные места.
Аккуратно выбеленный, чистый и ухоженный домик в одном из сел Черноморского района. Его хозяйка – Абибе Мустафаева. Этой энергичной, общительной женщине едва ли можно дать 80 лет.
Семья Несибе Бурсеитовой познала на себе всю жестокую несправедливость депортации крымскотатарского народа. Ее отца – только-только вернувшегося с фронта без руки – выселили вместе со всеми в далекий Узбекистан.
Ольга Петровна Цой, дочь Чхве Джехена, родилась 9 мая 1905 г. там же, где и Павел - в д.Янчихе Посьетского района. Я воспроизведу лишь небольшой отрывок из ее автобиографического повествования "Моя жизнь", когда она, одна из первых женщин-кореянок, заканчивает Московский энергетический институт и молодым специалистом попадает на электростанцию в г.Рославль, где ее и арестовывают.
Картину Серов подарил Елизавете Мамонтовой, матери Веры, и портрет долгое время висел в той комнате, в которой и был написан. Позже картина попала в Третьяковскую галерею, а в Абрамцево осталась копия. После «Девочки с персиками» о Серове заговорили, и вскоре он стал одним из самых модных портретистов. Но как же сложилась дальнейшая судьба самой Веры Мамонтовой?
Судьба Ивана Петровича Губанова в какой-то степени типична – фронт, немецкий плен, возвращение, сталинский лагерь – безвестная смерть. В эту печальную историю удивительным образом вплетается авантюра его племянника, Арсения Буслакова, который не побоялся съездить в лагерь, проведать дядю, а затем спокойно вернулся обратно.
Юлиан Никифорович и Ирина Семеновна Боровые расстреляны одновременно 20 декабря 1937 г. – по так называемому Списку польских шпионов № 48. Список утвердила двойка в Ленинграде (Заковский и Позерн), а затем – в Москве (Ежов и Вышинский).
Моя мать была арестована в ночь с 9 на 10 декабря 1940 г. Это была страшная ночь. Пришли двое: оперативник Костерин (брюнет среднего роста) и следователь Климентьев (блондин , высокого роста), который потом при допросах изыскано издевался над моей матерью. Обыск в нашей большой квартире продолжался всю ночь, утром мать увезли, оставив нас без средств. Таким образом, наша голодная жизнь началась еще до войны и блокады.
Серебряная медаль «За усердие» – царская награда волостному писарю Куневичиской волости Тихвинского уезда Новгородской губернии Осипову Якову Васильевичу. Медаль, полученная в 1912 г. и обнаруженная в металлической коробке со старыми гвоздями и пуговицами во время обыска и ареста в 1938 г., стала единственной вещественной уликой в деле НКВД по обвинению Осипова как участника контрреволюционной повстанческо-террористической эсеровской организации.
Среди тех, кто пострадал от тоталитарного режима, – известный писатель Кави Наджми и его жена – переводчица Сарвар Адгамова. В тюрьмах и лагерях они остались свободными - сохранили силу духа, интерес к творчеству. Из семейного альбома фото молодых, влюблённых Кави и Сарвар, а рядом их карточки из следственных дел, сделанные в тюрьме. По счастливым, весёлым лицам как будто прошлись катком, сравняв с землёй…
Я задержалась на службе, а когда пришла, все было кончено. Почти ничего не тронуто: обыск производился поверхностный, небрежный, потому что действительное положение вещей их не интересовало. Возможно, что и развязка была уже предрешена... Какой-то безликий молодой человек в штатском с равнодушным видом сидел в кресле и курил. Больше ничего, а дома, семьи уже не было. Все кругом будто оледенело, умерло. Муж переодевался, собирал вещи, быть может, в последнюю дорогу, я ему молча помогала, но все это так машинально, что я не знала, живы ли мы еще или вместо нас двигались наши тени. Все стало каким-то призрачным, ненастоящим...
18+ Те, что постарше, бьют во дворе больницы воробьев, пекут в золе костра и съедают с внутренностями и косточками. Я часто слышу о смерти. Всю свою жизнь помнила мама мальчика , совсем маленького. Он умирал долго и трудно. В последнюю ночь она сидела рядом с ним не отходя. Он бредил, метался и в бреду все звал мамку и просил «картопли». Уже рассвело, он вдруг затих, успокоился, широко открыл глаза, осмысленно посмотрел на маму, улыбнулся и сказал: «Мамка пришла, картопли принесла». И умер...
Курочкин Михаил Михайлович, 1903 года рождения. Его взяли в 1935 году за карикатуру на советский ритуал — демонстрацию трудящихся, выражающих полное доверие и поддержку единственной и соответственно всеохватывающей коммунистической партии. Вот из-за этого рисунка фактически и убили человека.
Мой отец — сын врага народа. Папино лицо вполне могло быть на этой фотографии, среди малюток, отправляемых голодать в приюты под порядковым номером. Его спасло только чудо.
Запрещенная на фейсбуке запись. "Нормальная реакция здорового детского коллектива". Это и про цветы убийце. Это про всё и в те времена, и в эти. Серафим Финкель, из книги "Анекдоты моей жизни"
В 1938 году М. В. Нестеров был арестован и отправлен в Бутырскую тюрьму. Его зять, видный юрист В. Н. Шретер, был обвинён в шпионаже, а затем расстрелян. Дочь художника Ольга Михайловна была отправлена в лагерь в Джамбул, откуда вернулась на костылях. О тяжелейшей судьбе великого художника.