Добавляйте в закладки материалы — нажмите на знак или выберите пункт «Сохранить в закладках» в меню записи.
Я был арестован 12 июня 1945 года. Прошел месяц после окончания войны с Германией, и все мы еще находились под впечатлением Победы. Утро выдалось теплое, ясное, на стенах играли солнечные блики. Подстать ясному утру и настроение у меня было ясным и радостным. В комнате общежития я был один и штудировал математику – готовился к экзамену. Двое моих товарищей, Бросалин и Журавлев, были в институте. Мы все трое заканчивали второй курс Московского института инженеров железнодорожного транспорта. Началась экзаменационная сессия, и все наше время было отдано ей. Вдруг постучали в дверь.
В ночь с 3 на 4 сентября 1985 года в карцере «учреждения ВС-389/36» в селе Кучино Чусовского района Пермской области погиб поэт и правозащитник Василь Стус.
Внук Ильи Репина Дий (Дмитрий) тайно перебежал в Советский Союз весной 1935 года. Судьба Дия Репина так и оставалась неизвестной. Она прояснилась только после распада СССР. Его расстреляли уже в августе 1935 года «за намерение осуществить теракты против высших руководителей СССР и переходе границы». В 1991 году он был реабилитирован в связи с отсутствием состава преступления. Причиной его перехода, стала жажда знаний, он хотел поступить в Ленинградский ИПИИ (Институт пролетарского изобразительного искусства – так называлась в то время Всероссийская Академия художеств). Когда-то там учился, а затем преподавал его дед. Учебному заведению в 1937 году присвоят имя И.Е.Репина, но Дий этого уже не узнает. Его расстреляют в день рождения своего деда.
Из воспоминаний бывшей узницы АЛЖИРА - Анцис Мариам Лазаревны, мужественной женщины, муж которой в те смутные времена работал секретарем Краснолучинского горкома ВКП(б). Осенью 1937 года был арестован органами НКВД как «враг народа». Несчастной женщине не оставили много времени для раздумий и вскоре пришли за ней. Арест. И в один час семья была уничтожена навсегда: по дороге из машины забрали дочь, и тюремные двери закрылись за Мариам Лазаревной на долгие 16 лет.
«Хочу жить» Нины Луговской — книга в высшей степени беззащитная. И при этом — в высшей степени жесткая, тяжелая, очень многого требующая от читателя. Может быть, именно потому , что единственным читателем, подразумевавшимся здесь изначально, являлся сам автор — семнадцатилетняя (на момент ареста) Нина, младшая дочь политического ссыльного, бывшего левого эсера Сергея Рыбина-Луговского, с перерывами писавшая свои дневники на протяжении 1932—1937 годов.
В лагере зэки кухонным ножом вырезали для нее на нарах фортепианную клавиатуру. И она по ночам играла на этом безмолвном инструменте Баха, Бетховена, Шопена. Женщины из барака уверяли потом, что слышали эту беззвучную музыку, просто следя за ее искореженными работой на лесоповале пальцами и лицом.
18 июля 1944 года польские партизаны Толек и Виктор Ивановски были арестованы при освобождении территории Литвы и разоружении виленских партизан. Красной армии они сдались добровольно — в обмен на обещание присоединить их к польскому отряду, однако вместо этого их передали органам НКВД и отправили сначала в лагерь для военнопленных в Мядининкай, а затем под Калугу.
Среди великого множества литературных мистификаций эта — особенная. Никогда не существовавшего французского поэта придумали два зэка, Яков Харон и Юрий Вейнерт. Сонеты, якобы переводы с французского, рождались в нечеловеческих условиях, без словарей и энциклопедий. И даже без бумаги — использовалась инженерная синька и калька...
У меня долгое время сохранялась привычка крошить руками еду. В той пище, которую нам давали, было много червей, и мы их выкидывали. Дети все были завшивевшими, вшей уничтожали на ощупь. Зато никто не стоял над душой, и разрешалось читать. Я слушала. Книги, которые читала старшая сестра, и по памяти их пересказывала. Несколько раз меня хотели удочерить, но предлагали или всех троих, или никого, не хотели разбивать семью.
В пос. Нивастрое Кандалакшского района Мурманской области, куда была выслана семья Макаровых, С.С. Макаров работал счетоводом коммунального отдела строительства НиваГЭС-3. В 1937 году он был арестован, обвинен в контрреволюционной деятельности и расстрелян. Постановлением Президиума Мурманского областного суда от 17.02.60 г. решение тройки НКВД Карельской АССР от 02.11.37 г. в отношении Макарова С.С. отменено и дело прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления. Его дочь – Мария Степановна на выселках вышла замуж за Туркова Василия Павловича, который также был репрессирован - расстрелян 16 марта 1938 г. В годы войны она была эвакуирована в Казахстан, где вышла замуж за Гришина Михаила Федоровича. В 1976 году они с ним переехали на ее родину в д. Трофанково Николо-Раменского с/с Череповецкого района. История поселка Нивастрой.
В субботний день 13 мая 1944 года в секции «воронка», тесной, как кабина истребителя, меня вывезли из Бутырок. Сквозь узкий просвет и маленькое окошечко в задней дверце машины я видел, как задвинулась бетонная стена тюремных ворот. И вот передо мной широкими улицами убегает Москва. День солнечный, теплый, какой-то радостный. Я узнал знакомую мне по почтовым маркам колоннаду театра Красной Армии и обрадовался этому, как будто меня везли вовсе не на суд. Где-то ближе к центру, на перекрестке, «воронок» задержался, и я увидел на фоне залитого солнцем светлого фасада здания идущего по тротуару военного, держащего за руку маленькую девочку. Я догадался; что они счастливы. Я смотрел на них не отрываясь, мне казалось, что это и мое счастье, и меня только беспокоило, что сейчас поедет «воронок» и прервет его. Но в это время синий троллейбус закрыл от меня военного с девочкой, а когда он проехал, их уже не было. И тогда я вспомнил, что меня везут в трибунал.
Вот поэтому в России жить надо долго
Елена Маркова была арестована как «активный пособник немецким оккупантам», в мае 1944 года осуждена военным трибуналом к 15 годам каторжных работ с последующим поражением в правах на 5 лет и отправлена в Воркутлаг.
«Веселья час и боль разлуки...» — песня «Дружба» в исполнении Вадима Козина была невероятно популярной в 1937 году. На грампластинках было указано: стихи — Андрей Шмульян, музыка — Поль Марсель. Но буквально через несколько месяцев после выхода первой записи композитором песни «назначили» Вадима Сидорова, который был всего лишь ее аранжировщиком. Все дело в том, что 2 июня 1937 года композитор с экзотическим именем Поль Марсель был арестован по обвинению в принадлежности к троцкистской организации.
«Бабушка нам иногда рассказывала о своей жизни, сама плачет, вспоминать, видно, тяжело было, поэтому это было редко, но все ее воспоминания очень сильно врезались в память», - начала свой рассказ Марта Хан. История о насильственном переселении корейцев в годы сталинских репрессий.
Один из законов русской жизни — это вздыхание или поползновение добра, но — завтра. И всем скопом, вместе. Сегодня — какой смысл мне одному быть добрым, когда кругом все злые?
25 августа с моими друзьями я вышел на Красную площадь в знак протеста против оккупации Чехословакии и снова был арестован. На этот раз я был приговорен к трем годам уголовных лагерей. В своем последнем слове на суде я сказал, в частности, следующее:
В 17 лет она основала Московский театр для детей (современный РАМТ), в 28 – стала первой в мире женщиной-режиссером опер, поставив «Фальстафа» Верди в берлинской «Кролль-опере». А по возвращении в СССР в 1937 году была арестована как жена «изменника Родины». Её мужа — наркома внутренней торговли Израиля Вейцера — обвинили в контрреволюционной деятельности. Её ждали 5 лет ГУЛАГе и ссылка. Вернувшись в Москву, в возрасте 61 года, она создала ещё один театр – первый в мире детский музыкальный театр, который носит сейчас её имя: Московский детский музыкальный театр имени Наталии Сац.
Она переводила «Дон Жуана» Байрона по памяти во внутренней тюрьме Большого дома в Ленинграде. Она уехала этапом в лагерь, где провела — от звонка до звонка — оставшиеся восемь лет. С рукописью «Дон Жуана» не расставалась; нередко драгоценные страницы подвергались опасности: «Опять ты шуршишь, спать не даешь? — орали соседки по нарам. — Убери свои сраные бумажки…» Она сберегла их до возвращения — до того дня, когда села у нас на Кировском за машинку и стала перепечатывать «Дон Жуана». За восемь лет накопилось множество изменений. К тому же от прошедшей тюрьму и лагеря рукописи шел такой же смрад, как и от «фуфайки».
Десятки раз просматриваю фотографии. Эта — за три года до ареста, а эта — за шесть. Смотрю на вещи Сергея, которые много лет хранятся у нас дома и давно стали привычными элементами нашей жизни и быта. Часы, кружка, посуда. Передо мной — бумаги из архива дела и фотография. Последняя. Как он выглядел потом — во время следствия, во время заключения и во время пересылки в лагерь, куда, судя по всему, их гнали не один месяц, как он выглядел там, - знать я пока не могу.
В этот день, Петя, стал я человеком без гражданства. Пришла итальянская полиция. Сообщила, что звонил советский консул Турина, настойчиво просил позвонить. Сухо, твердо довел до моего сведения указ о лишении гражданства СССР. Потребовал встречи и сдачи паспорта. Оставлю как сувенир, а потом посмотрим, что будет через год-два. Спросил, кем же вы меня сделали: грузином, таджиком, французам. Я как был русским, так и остался. Совсем распоясались после смерти Андропова. Он снова потребовал встречи. Я не советский гражданин и с вами встречаться не хочу.
Согласно семейной легенде, дед по отцовской линии Ношреван Кайсосрович Басилашвили до революции служил в полиции. Однажды он поймал и отправил в тюрьму двух бандитов. Фамилия одного из них была Джугашвили.
Осенью 1948 года по стране прокатилась страшная и казавшаяся абсурдной весть: «Арестована Русланова!» За что? — этого тогда никто не знал, в официальных источниках об этом не сообщалось. Как водится, поползли слухи. В их числе о том, что своенравная певица, включавшая в свои выступления русские частушки, пела и такую: Вот те молот, вот те серп — Это наш Советский герб. Хочешь — жни, а хочешь — куй, Все равно, получишь... хлеб!
Тюрьма Челябинская. Старинная. Стены метровой толщины - надежно строили в прежнее время подобные заведения. Подвальная камера углублена в землю метра на полтора-два, двери арочные, ступенями. Пол бетонный, окна узкие, зашоренные. Вот такая мрачная архитектура этого заведения мне запомнилась.