От родных
1933 год. Лето. Моя бабушка, мамина мама, беременная седьмым ребенком и ее шестеро детей мал-мала меньше, маме было 6 лет, пошли как есть под присмотром сотрудников ГБ на пристань села Касаткино Архаринского района Амурской области сели на пароход и поплыли в новую страшную жизнь. На этот пароход пришли еще несколько женщин с детьми. Мужья этапировались отдельно, прямо в тюрьму, на ближайшие 10 лет. В тюрьме умерли два или три брата моего деда, четвертый выжил и уехал жить далеко, в Чирчик, недалеко от Ташкента. Дед выжил благодаря тому, что бросил курить, менял табак на хлеб, научился ловить воробьев, иными словами, очень хотел жить.
Мгновения истории моего рода.
Возможно, 1936 год.
Маме было лет девять. Пришло время расстаться с матерью. Бабушка определила ее в «люди» к дальним родственникам. Надо было помогать нянчить дитя. Похоже, занятие это очень не нравилось маме и люлька, бывало, раскачивалась до потолка, благо потолки в избе были низкими. Как только хозяин семейства приходил домой пьяным, все прятались за поленницами во дворе: он носился с топором, желая всех порубать.
Однажды мама зашла в сарай, потянулась что-то взять и уронила с полки четверть с маслом. Бутыль разбилась. Это событие изменило ход ее жизни. Боясь гнева хозяев, мама пошла на пристань, там стоял пароход, на палубе были люди. Видимо, можно было просто так попасть на пароход либо очень хотелось. Одним словом мама поплыла на нем куда-то. «Шура, ты что ли?», - окликнула ее женщина. Оказалось, она знала мамину семью, а сама направлялась в Благовещенск, где жила тетя Надя, мамина старшая сестра. Настолько старшая, что уже была замужем. Мужа сестры, дядю Зотю, мама встретила под кроватью. Стеснялась. Когда маму привели с парохода, тетя Надя была очень удивлена, как та одета: старенькое платьице до пола и все. Так мама стала жить с сестрой. Сестра справила маме метрики: записала дату рождения 12 февраля 1927 года и имя Альбина по настоянию мамы. Ей не нравилось «Шурка, Шурка…». Там же мама научилась готовить еду вкусно, так как Надя работала поваром и делилась секретами мастерства. Участь тети Нади в дальнейшем оказалась самая печальная. Умирала она в муках и в одиночестве.
Надо заметить, что ход жизни менялся еще не раз. А самый крутой поворот случился ранее.
До 1933 года род Метелевых жил дружно и хорошо, пятеро братьев помогали друг другу, батраков не обижали. В ту пору в селе была рыбацкая артель. Когда вылавливали большую рыбу, разделывали ее сразу на берегу. Ребятишки крутились рядом, им в ведро складывали потроха, и они убегали готовить на костре себе уху. Видимо, попадались белуги.
Пароход плыл вниз по Амуру. Наконец причалил к берегу и сгрузил переселенцев на высокий берег. И вот эти русские бабы с детьми вырыли землянки, перегородками из тряпок разделились, и стали пытаться выжить. Витя, самый младший, умер от голода. Мама моя кормила его лебедой. Он не ел и затих у нее на руках. Бабушка вскоре родила, что стало с ребенком мне не известно. Рядом стояла рота солдат, некоторые из них немного не доедали кашу, оставляя голодным детям.
Через десять лет в 1943 году вернулся дед мой, Степан Алексеевич Метелев, и стал собирать семью. Родственники по линии моей бабушки Агрофены Лукиничны в девичестве Федоровой жили в Иркутске. Отец бабушки, Лука, помог поселиться поблизости, в Усолье-Сибирском. Мамин отец с ее младшим братом Гошей по бревнышку разобрали какой-то старый дом и собрали для себя новый дом, под конек заложили монетку, как полагается.
Надо сказать деда Степан умел все. Сам он был невысокого роста, сухощавый, прикольный, но когда выпьет, всегда гонял бабушку за какие-то прегрешения, пока он сидел в тюрьме. Дальние родственники, от которых убежала мама, похоже, были из Метелевых, лихих гуранских казаков. Мой дед Степан родился 14 сентября 1900г., умер в 82 года 6 марта 1982г. Последние пять лет жил слепым. Это его и подкосило. Утрата зрения невыносима. Я знаю по страданиям моей матери. Бабушка Аграфена родилась 7 июля 1905 года, прожила 94 года. До конца дней сохранила хорошее зрение и память. В 82 года еще сама белила квартиру и пекла торты. Любила пить чай с молоком и булочкой.
В ту пору, в конце войны, мамин дед Лука был женат повторно (вторая жена его была из дворянского рода как и сам он). Родная мамина бабушка по материнской линии (я не знаю ее имени) была из амурских аборигенов.
Мама была в гостях у своего деда всего один раз. У меня сложилось впечатление, что он уехал жить куда-то ближе к китайской границе и родственникам по линии второй жены.
Маме моей, единственной из пятерых детей, удалось дать образование: окончить техникум плановиком-товароведом. Училась она в Иркутске, меняла хлеб на билеты в театр и читала французские романы. Тетя Фая тоже была большой любительницей книг. Тетя Катя предпочитала книгам кулинарию, а тетя Надя была заводилой и любила выпить. Дядя Гоша, заядлый рыбак, любил читать, интересовался политикой и историей. Когда крепко выпивал, становился очень буйным. По молодости выпивал не редко. Он рассказывал мне о том, что по Амуру «бегал» пароход и, когда началась экспроприация имущества, брат деда Луки добровольно отдал его советской власти, вот только не помню, спасло брата это или нет.
Мама рассказывала о каком-то своем дяде или деде (двоюродном), который был ветеринарным врачом. Когда начался падеж скота в Монголии, советская власть направила его решить проблему. Возвращаясь поездом из Монголии дядя-деда был укушен тифозной блохой, заболел и вскоре умер. Хоронили его с почестями в Иркутске в стеклянном гробу. Полагаю, что было сделано окошко в крышке.
Замечу, что по линии Федоровых у мамы был только один родной дядя, брат Аграфены Лукиничны, Георгий. Он жил в Хабаровске и занимал какой-то пост не простой. После учебы именно он распределил маму в село Ленинское Амурской области.
Наталья Ильинична Корякина
