Лебедь Иван Иванович

Елена и Иван-III

Мой отец Лебедь Леонид родился в семье Елены Лебедь (Величко) и Ивана Лебедя в с. Федоровка (выселки Фёдоровка), Чаплинского района Херсонской области. Имеется  одна из немногих фотографий, на которой семья моей бабушки Елены и Ивана сняты вместе с семьей прадеда Величко Василия Исаевича и прабабушки Величко (Мартюк) Евдокии Тимофеевны. На ней так же стоят в верхнем ряду старший сын Василия Исаевича Александр, его брат Иван, предположительно старшая дочь Евдокия в нижнем ряду слева направо Александр (сын бабушки Елены и Ивана, сын Василия Лука, сын Василий и младшая дочь Мария. На руках у бабушки мой папа Леонид. Бабушка говорила, что отец родился на православный праздник Теплого Алексея, так мы и праздновали два раза в году 30 марта и 15 апреля, как было записано в паспорте.  Когда родился папа в 1932 году у него уже был старший брат Александр.

Имеется фото семьи моего папы в год его рождения. На том фото бабушка Елена (стоит), мой годовалый папа Леонид у нее на руках. Дедушка Иван-III сидит (так его звали в большой семье Лебедей, что бы не путать т.к. его отец был Иван-II, а его папу звали Иван-I), стоит перед Иваном мой дядя-папин старший брат папы Александр! Фото сделано в 1932 году на кануне ареста Ивана-III по доносу председателя колхоза. Бабушка рассказывала, что этот председатель имел свои виды на бабушку, а она была безумно влюблена в своего Ивана. Иван был красивым, высоким и статным красавцем. Он так же очень любил свою Лену, везде в своих письмах, которые чудом сохранились, он называет ее Елечкой. Смотрите как на первом фото дедушка положил руку на плечо своей любимой жены. Семья была счастлива и строила планы на будущее в любви и заботе друг о друге, о своих красивых сыночках. 

Сейчас мне удалось внимательно с лупой в руках расшифровать старый Акт изъятия имущества Лебедя Ивана-III. Смотрите, тогда в те годы село еще называлось выселки Федоровка. Так его назвали в этом Акте изъятия имущества, который составила комиссия содействия заготовке хлеба. После этого изъятия Ивана-III арестовали, а его семью, бабушку Елену и ее трехлетнего сына Александра и шестимесячного сына Леонида, оставили без средств для существования. Из этого акта видно, что активисты продразверстки изъяли у него все, даже полову и солому! В акте указана так же вина Ивана-III: «умышленное невыполнение плана сдачи хлеба» (если я правильно перевел все слова из акта!). Читаю этот Акт и погружаюсь в то страшное время, когда каждый доносил друг на друга. Как рассказывала потом нам внукам бабушка, глава нового колхоза, созданного из личных хозяйств жителей близлежащих сел, был давно влюблен в бабушку. Его фамилия Фисюренко Григорий указана в составе комиссии, которая составляла Акт при аресте деда. Бабушка в это время уже четыре года была женой Ивана (с 12 мая 1928 года как записано в Свидетельстве о браке Ивана и Елены) и имела двух детей. Вот он и решил, этот Фисюренко, избавиться от конкурента и написал кляузу на Ивана, что Иван, умышленно уклонился от сдачи хлеба. Он привел комиссию в дом Ивана и Елены и составили этот акт, на основании которого его сразу и арестовали, а имущество отобрали. Смотрю внимательно на состав изъятого имущества. По тем временам отобрали главное корову, лошадь, бричку и теленка. Фактически изъяв эти основные средства производства продовольствия для тогдашнего селянина, его семья фактически обрекалась на голодную смерть. Далее, я помню по рассказам бабушки, что деда отправили в Херсонское ОГПУ и он там почти полгода работал на разных работах при ОГПУ, на ночь он обязан был явиться в тюрьму ОГПУ. Но ему разрешали на лошади выполнять разные транспортные работы. За хорошую работу его обещали опустить домой. Но тут кто-то из сокамерников сообщил начальству, что Иван, якобы, прячет пол мешка пшеницы. Спрятанного зерна не нашли, но служаки ОГПУшники не стали с этим разбираться, а Ивана тогда сразу отправили в формируемую колонну на отправку в лагеря как труд переселенца. Везли долго в товарных вагонах. Я в интернете нашел одно фото, Я далее отдельно опишу всю эту историю, когда завершу расшифровку сохранившихся писем деда.  Одно из таких писем, написанных на маленьком обрывке бумаги карандашом, дед Иван указывал, что находится в Пересыльном пункте ОГПУ (Дежурная комендатура ДТО ОГПУ Омской железной дороги на станции Шортанды (Северный Казахстан).

Судьба, как обычно бывает, далее через некоторое время сыграла злую шутку и Фисюренко так же арестовало ОГПУ и его отправили в ГУЛАГ.  Кто-то из селян на него также написал какой-то донос! Как говорится: не копай ямку другому-сам в нее можешь попасть! Это одна версия судьбы Фесуненко, которую мне рассказывала бабушка и повторял эту версию мой отец. Немного покопавшись в архивах Министерства обороны, я вывел на основании найденных документов вторую версию, которая так же имеет право существовать в истории нашей семьи.

В архивах я нашёл, как мне показалось, другую версию дальнейшей судьбы этого  Фисюренко. Он был за «особые заслуги перед ОГПУ» направлен на работу водителем в структуры ОГПУ в г. Балаклаву и поселился он в доме ОГПУ по ул. Севастопольское шоссе. Как видно из Именного списка потерь Балаклавского райвоенкомата родился Фесюренко Григорий в 1908 году так же, как и моя бабушка в с. Чаплинка Николаевской области (в то время Херсонская область входила в состав Николаевской). Много совпадений, которые косвенно подтверждают, что это тот же Фисюренко, чья фамилия и имя указаны в Акте изъятия имущества у Лебедя И.И. при его аресте в 1932 году. Совпадения поражают: фамилия и имя совпадают, год и место рождения совпадают и возраст, и дальнейшая служба в ОГПУ и дальнейшее проживание в служебной квартире так же подтверждают мою версию о дальнейшей судьбе Фисюренко. Скорее всего, опять же по моей версии, председатель колхоза в с. Федоровка Фисюренко Григорий «хорошо» поработал в  1932 и 1933 годах и выслужился  перед Херсонским с ОГПУ, сдавая   доносами в ОГПУ своих односельчан в  период коллективизации, которых раскулачивали и отправляли на основании его доносов на принудительные работы  в лагеря ГУЛАГа. Как значится в именном списке безвозвратных потерь в период Великой Отечественной войны Балаклавского военкомата Фисюренко Григорий Афанасьевич пропал без вести в сентябре 1941 года (а в документах Балаклавского военкомата это учтено в сентябре 1944 года).  Погиб или пленен сведений нет. Надеюсь, что моя версия дальнейшей судьбы Фисюренко Григория верная и, копаясь в архивах мы еще найдем ее подтверждение и, возможно поймем судьбы этого персонажа. Так же скорее всего прояснится все, когда ФСБ России предоставит мне Личное дело Лебедя Ивана Ивановича, которое я ожидаю получить по моему запросу (отправлен в ФСБ РФ 5.04.2023 года).  Выводы по Фисюренко пока делать еще рано. Так что изучаем эту историю достойную захватывающего романа дальше!

ШОРТОНДЫ.

Разбираясь в дальнейшей судьбе  моего деда Лебедя(ева) Ивана Ивановича, я начал поиск куда отправили нашего Ивана-III в Сибирь. Оказывается, его отправили в пересыльный пункт железнодорожной станции Шортанды Дежурная комендатура ДТО ОГПУ Омской железной дороги. Одно из его писем указывает, что он находится в комендатуре пересыльного пункта станции Шортанды Рота 1 взвод 4. Туда свозили множество трудовых переселенцев из Украины, Молдавии, России. Я даже нашел об этой станции и том периоде небольшой фильм. Вот ссылка на него https://ok.ru/video/1351061473945. Еще, возможно, жив историк Владимир Панасюк -хранитель истории Шортандинского района, который имеет большой архив о трудовых переселенцах. Вот еще информация о прибытии труд поселенцев на станцию Шортонды в 1932-1933 годах, которую я вытащил из сайта школьного музея одной из школ Шортондинского района Акмолинской области нынешнего Казахстана. В 1933 году на станцию Шортонды прибыли 4 эшелона с людьми, которых выслали с Кубани и из Юга Украины. Высылали многих людей из-за того, что их колхоз попал на «чёрную доску» за невыполнение плана по сдаче зерна государству. Высылали всех подряд и тех, кого считали кулаками и тех, кто батрачил. Высылали мужчин и женщин, стариков и детей. Как видно, моему деду Ивану повезло, что арестовали тогда в далеком 1932 году только деда, а  его семью не тронули и моя бабушка с двумя несовершеннолетними детьми осталась в  своем селе, где жил ее отец Величко Василий Исаевич и ее мама Величко Евдокия Тимофеевна, что спало их от голодной  смерти.

Как описано в Шортондинском школьном музее привезённых в 1932-1933 годах раскулаченных людей отправляли на распределительный пункт, а оттуда развозили по ссыльным точкам. Люди, поселившиеся на ссыльных точках, находились в ведомстве районной комендатуры. Комендант обязан был следить за тем, чтобы люди не уезжали, так как они были высланы на вечное поселение (нельзя даже было посещать соседнее село). Люди занимались чисткой дрог, строительством бараков и затем уже возделыванием земель. К концу 1933 года выселение кулачества в основном было закончено.
В результате волны раскулачивания страна покрылась сетью лагерей, поселками спецпереселенцев (кулаками и членами их семей). Везли переселенцев в наглухо закрытых вагонах-теплушках: по полсотни человек в каждом. Многие вспоминали, что, когда закрывали двери вагонов, они почувствовали себя арестованными. 
В 1933 году группа переселенцев прибыла в небольшой уголок казахской степи, где стоял столбик с надписью «Точка 34», находившейся в 20 км. От станции Шортанды, ставшей в последствии районным центром. Возникла острая необходимость в жилье. Люди стали рыть землянки, укрывали их чем могли, чем придётся, кто дерюжками, кто невесть откуда раздобытыми дощечками, поверх которых набрасывали курганник и присыпали его землёй. Прожили в этих ямах до глубокой осени, пока не были построены ими же самими первые помещения. На строительство бараков мобилизовали всех трудоспособных, не только мужчин, но и женщин. Сооружали бараки из дёрна, каждый площадью 50кв.м. В каждый вселяли по 50-70 человек. 
Работающим выдавали по 600гр. хлеба, на иждивенцев – по 300гр. Колодцев первое время не было, пили прямо из луж, принести с собой было не в чем. Обогревались от костров, грели кирпичи и потом забирали с собой, чтобы теплее было спать. Барачный полуголодный быт в условиях, когда не могли соблюдаться самые элементарные нормы санитарии и гигиены, привёл к тому, что начались повальные болезни: дизентерия, эпидемия сыпного тифа и другие. Почти при полном отсутствии медицинской помощи повысилась смертность людей. Как свидетельствуют очевидцы: люди умирали не только семьями, но и целыми бараками. Грузили их на сани штабелями и везли на кладбище, где работали 6 похоронщиков. И так вот сотни людей сваливали в те рвы. Да не только в 1931, 1932, ещё и в 1933г., когда прокатилась новая волна голода и болезней.

В соответствии с постановлением Совета Министров от 13 августа 1954 года ограничения по труд поселениям со всех бывших кулаков, высылаемых из районов сплошной коллективизации в 1930-1933гг., были сняты.  К сожалению, моя бабушка и ее дети так и не получили от ОГПУ (далее от КГБ СССР) никакого решения об реабилитации деда Ивана. И никто так и не знает его дальнейшую судьбу.