От родных
Случайно в Интернете наткнулся на упоминание о вашем сайте и его назначении. И вспомнил давнишнее обещание сыну моего начальника, бывшего зека, который работал на шахте №19 треста «Щёкинуголь», куда я был распределён в 1954г после окончания Скопинского горного техникума. А обещано было поведать об обстоятельствах жизни и репрессиях в отношении его отца, который сыграл в начале моей жизни заметную роль в моём становлении. Долгие годы по разным причинам я не смог исполнить это обещание. Но, я помнил его слова из его повести «Повествование сыну о себе»: «Человек в своих воспоминаниях подобен путнику, бредущему по снежной равнине, который, оглядываясь назад, проверяет: не петлял ли он?». И потому написал вам… Как говориться, лучше поздно, чем никогда: этим письмом взглянув назад я почтил его память.
Василий Григорьевич Горюнов, главный маркшейдер шахты, был моим первым начальником, а позже, на долгие годы, 28 лет – до его смерти в 1982г., стал моим другом-наставником. Прекрасный, очень добрый человек, он был из самой гущи народной, из беднейшего крестьянства. С 1904г. рождения, он до и после революции работал половым в трактире, революцию принял с энтузиазмом, вступил в комсомол, потом в партию, в 30-е годы окончил рабфак и был направлен на учёбу по партийной разнарядке в московский институт железнодорожного транспорта. Но здесь попал под плановые репрессии, и был осуждён решением тройки на 5 лет лагерей.
Много позже, когда у нас уже рос школьник, мы всей семьёй читали его воспоминания. Дойдя в повествовании до его ареста, мы сочли за благо под удобным предлогом лишить сына этого чтения, – не хотели порождать в нём нигилизм и неприятие нашей жизни. Вот что я запомнил из обстоятельств его ареста. Ему предъявили обвинения по трём пунктам. Один из известных и уважаемых профессоров в своих лекциях позволял не соглашаться со взглядами наркома железнодорожного транспорта, члена Политбюро, верного сталинца, Л.М.Кагановича о путях развития железнодорожного транспорта страны. Не прямо, конечно, а через критику конкретных организационно-технических мероприятий на транспорте. Профессора арестовали. Василию Григорьевичу в вину поставили то, что, будучи секретарём первички факультета, он не выступил с критикой взглядов профессора ни в стенгазете, ни на партсобрании. Другой его ошибкой посчитали уж совсем курьёзный случай. Он жил в общежитии, в комнате с двумя другими студентами. На стенке был портрет И.В.Сталина. Однажды кто-то случайно задел портрет и оторвал у него угол. Решили заменить его портретом А.И.Микояна из журнала «Огонёк», тоже члена Политбюро. Случай стал известен в органах, и его расценили как неуважение к вождю. А поскольку старостой комнаты опять был Василий Григорьевич, то и вину за умолчание об этом случае возложили на него. О третьей ошибке я уж не помню. В результате его обвинили в контрреволюционной деятельности. Позже, когда он сидел в Бутырках, на допросе ему устроили очную ставку с информатором. Им оказался студент-сосед по комнате. По этапам он прошёл путь в 1936-39 гг. по крутому маршруту: г. Архангельск – г. Нарьян-Мар – п. Усть-Уса – лагерь «Тит» на Усе – лагерь «Кось-Ю» – лагерь «Лентранспроект» – лагерь «Адак» – п. Кожим – п. Абезь – п. Акись – г. Печора – г. Троицко-Печёрск – г. Сыктывкар, всего более 3000 км по морю, болотам и северной тайге. И так выходило из его воспоминаний, что в 1939г. он строил железную дорогу рядом с г. Печора, а через 40 лет, в 1979г. я на месте их лагеря, где дорога проходит около Печорского узла СПРН, собирал белые грибы. И что интересно в его воспоминаниях: там нет ни одного случая кровавых разборок между заключёнными, нет описания издевательств и жестокости лагерного начальства, тяжёлых бытовых условий. Будто это была обычная стройка, если забыть, что дорогу строили зеки и не читать В.Шаламова и А.И.Солженицына. И такую лояльность к нашей истории можно объяснить только одним – страхом. И хотя на дворе были уже 70-е, и Сталина с репрессиями 30-х стали забывать, написанное в предыдущие годы он не стал ни править, ни дополнять. На всякий случай, я думаю. Страх проник в его суть, ушедшее могло вернуться…
Я приезжал на его похороны. Похоронили его на кладбище Кочаки около Ясной Поляны в сентябре 1982г. К сожалению, его повесть после кончины всей его семьи не стала для меня доступной. Об этом я узнал, когда в 2005г посетил попрощаться ещё раз это кладбище.Так что в моём письме то, что осталось в моей памяти. Ну, и ещё его фото. А.А.Л.
Анатолий Анатольевич
