«Боль людская. Книга Памяти репрессированных томичей. Том пятый» — пятый и завершающий том региональной Книги памяти, посвящённой жителям Томской области, ставшим жертвами политических репрессий.
В пятом томе завершается публикация сведений о репрессированных томичах. В издание вошли материалы ещё о 1323 жителях области. Хронологические рамки книги охватывают период с декабря 1919 года — освобождения Томской губернии от Колчака — до начала 1970-х годов.
Книга продолжает документальную линию предыдущих томов, но одновременно расширяет её. В неё включены материалы из архивно-следственных дел, ранее не публиковавшиеся нормативные документы, переписка правоохранительных и партийных органов, а также внесённые редакцией уточнения и дополнения.
Пятый том позволяет проследить механизм политических репрессий на протяжении нескольких десятилетий: деятельность органов ОГПУ и НКВД, работу внесудебных органов, систему лагерей и трудовых поселений, применение уголовного законодательства и административных мер в отношении различных категорий населения.
Издание представляет ценность не только как поимённая Книга памяти, но и как собрание документальных материалов по истории политических репрессий в Томске и Томской области.
Книга предназначена для историков, архивистов, краеведов, исследователей советских репрессий, родственников пострадавших и всех, кто занимается восстановлением семейной истории.
Уважаемые томичи, жители Томской области!
Вы держите в руках последнюю часть Книги Памяти «Боль людская». Эта сложнейшая работа, проводившаяся с 1991 года, завершена и теперь можно с уверенностью сказать, что поименно названы все наши земляки, ставшие жертвами необоснованных репрессий.
Книга Памяти по своему уникальна, поскольку она явилась первым подобным изданием в Советском Союзе. Инициатива томских чекистов была поддержана руководством органов государственной безопасности РСФСР и рекомендована для практической реализации в других субъектах России. К настоящему времени подобные издания вышли во многих краях и областях нашей страны, но в Сибири «Боль людская» была и, к сожалению, продолжает оставаться единственной работой, увековечивающей память незаконно репрессированных соотечественников.
Названные в книге имена, более чем 20 тысяч томичей, должны служить всем нам напоминанием о тех мрачных Страницах истории нашего государства, когда беззаконие и произвол позволяли по чьей-то воле, умыслу, мановению руки решать судьбы миллионов человек, когда человеческая жизнь фактически ничего не стоила.
Книга Памяти позволила многим и многим томичам наконец-то узнать правду о судьбах самых родных и близких им людей. Этот мартиролог является для всех нас не просто напоминанием о многочисленных жертвах репрессий, но и обязывает нас сделать все возможное, чтобы не допустить ничего подобного впредь.
Лежащая перед Вами книга подводит итог десятилетней работы сотрудников Управления ФСБ РФ по Томской области. Прекрасно понимая масштабы сделанного, возникавшие при этом сложности и проблемы, хочу от имени всех томичей поблагодарить коллектив Управления ФСБ с завершением этого тяжелого, но столь необходимого и важного для всех жителей области, дела, за их бескорыстный труд по увековечению памяти жертв репрессий, восстановление исторической правды.
Глава Администрации (Губернатор) Томской области Виктор Кресс
Память активна. Она не оставляет человека равнодушным, бездеятельным. Она владеет умом и сердцем человека. Память противостоит уничтожающей силе времени...
Д.С. Лихачев. "Раздумья"
Со времени начала работы над Книгой Памяти до выхода этого завершающего тома прошло десять лет. В масштабах истории Человечества это миг, а для тех, кто ждал выхода этого тома они, возможно, показались вечностью. Кто-то вообще не дождался. Такова жизнь...
Многое за эти годы изменилось в нашем обществе. Нет больше Союза Советских Социалистических Республик, а есть что-то аморфное и неопределенное, нежизнеспособное - Союз Независимых Государств, продолжается коренная ломка экономических основ нашей страны, претерпели изменения (и далеко не в лучшую сторону) моральные принципы и устои общества, изменилось еще многое и многое. По «Боли людской» можно изучать и историю органов государственной безопасности России, которые за эти годы реорганизовывали и переименовывали 7 раз.
Первый том Книги Памяти вышел в октябре 1991 года. Это было первое подобное издание в Советском Союзе. Книга получила высокую оценку руководства тогда еще Агентства Федеральной безопасности РСФСР, и специальным Приказом инициатива Томского управления была одобрена, всем территориальным органам госбезопасности было рекомендовано организовать работу по изданию Книг Памяти репрессированных. Сегодня уже во многих краях и областях России вышли книги, подобные нашей: в Санкт-Петербурге, Москве, Ярославле, Калуге, Орле, Новгороде и других городах. Но в Сибири «Боль,людская» продолжает оставаться единственной.
После выхода первого тома многие не верили, что выйдут следующие тома й что работа будет завершена, и для этого были все основания.
Главное - это конечно же объемы информации, которую надо было обработать. Поверьте, это далеко не механическая работа, так как никого нельзя было потерять. А разночтения в названиях населенных пунктов, правильность написания установочных данных репрессированных? Кроме того, надо было решить, как поступать с не осужденными, а освобожденными из-под стражи в связи с прекращением дел по разным мотивам: публиковать сведения о них или не публиковать, как поступать в отношении тех, у кого, кроме ст. 58 УК, был еще целый «букет» других, чаще всего за обычные уголовные «подвиги». Затем пришел черед дел на осужденных в 20-е годы, когда судили чаще всего по праву «революционной законности», «революционного правосознания» или по принципу «политической целесообразности». А это требовало большей внимательности, более качественной юридической оценки.
Эти и другие факторы вынуждали подчас внесить уточнения, в уже опубликованные сведения. Кого-то даже пришлось из Книги исключить, так как они были осуждены все-таки не по политическим мотивам, а значит, были включены в нее ошибочно. Желание объективно и честно разобраться во всем заставляло выверять информацию даже тогда, когда очередной том был уже в печати.
Но эти проблемы оказались ничтожными в сравнении с теми, с которыми пришлось столкнуться в процессе непосредственно издания Книги. Не было бумаги, не было денег, было и простое неприятие нашей работы со стороны определенной части лиц. Если первый том вышел в основном за счет средств, собранных сотрудниками управления, то по другим пришлось обращаться как в государственные, так и в коммерческие структуры - писать письма и просить о помощи. Кто-то откликался сразу и перечислял деньги в издательство, кто-то только обещал помочь, а кто-то просто отмалчивался. Возможно, это были уже веяния новых экономических и социальных перемен, происшедших в обществе.
И все-таки эта сложнейшая работа завершена, перед вами заключительный том Книги Памяти репрессированных томичей. Названы еше 1323 наших земляка, ставших жертвами необоснованных репрессий. Чтобы подготовить этот том к печати, потребовалось 5 долгих лет, так как пересмотру подлежали наиболее сложные дела. Значительное число этих дел было связано с лицами, уклонявшимися от службы в Красной Армии в годы Великой Отечественной войны либо совершившими преступления во время службы в армии или на фронте. Обычно эти лица были судимы по ст. 193 УК РСФСР -за воинские преступления, а «довеском» всем давали 58-ю статью, тем самым обвиняя их в контрреволюционных действиях. Будучи военнослужащим и достаточно хорошо зная о войне от самых родных и близких мне людей, считал, считаю и буду считать дезертиров преступниками, сохранившими жизнь, подло спрятавшись за спины других, многим из которых не суждено было вернуться домой. Вечная слава и человеческая память защитникам Отечества!
Найдутся оппоненты, которые приведут не один аргумент в защиту этих дезертиров, могу эти аргументы и сам назвать, но не считаю нужным это делать. Причина хотя бы в том, что сегодня многие из этих «жертв режима», не стесняясь, не испытывая угрызений совести, пользуются льготами, положенными по закону пострадавшим от репрессий. Таков закон, таков порядок. Именно по причине законопослушания приходилось буквально высчитывать не годы, а месяцы в списке их наказаний. И если тот или иной человек получал по 58-й статье срок больший, чем по другим статьям, и отбыл наказание, то он включался в Книгу Памяти. Необоснованность осуждения по политической статье чаще всего сомнений не вызывала.
Реабилитация явилась своеобразной призмой, через которую многие проблемы общества проявились четко и ярко. Не буду говорить о 50 - 70-х и даже 80-х годах, но в 90-е годы она стала политической картой, и картой козырной. Использовали ее нещадно: и в предвыборной борьбе за депутатские мандаты, и при разработке государственных законов. Реабилитация превратилась в очередную кампанию, и, не завершив одно дело - реабилитацию, государство бралось за другое - за признание пострадавшими от репрессий потомков репрессированных. Делать это надо было, но на практике это привело к очередному валу в тысячи, десятки тысяч заявлений и обращений граждан в органы прокуратуры, ФСБ и МВД. Задержка с ответами вызывала недовольство у обратившихся с просьбами, необоснованные претензии, что, в свою очередь, не способствовало решению возникающих вопросов и проблем. При этом никаких дополнительных сил и средств на эту работу не выделялось. Начав новую кампанию, государство оказалось несостоятельным в возвращении долгов пострадавшим.
Законы принимались, но некоторые из их основных положений сразу же «замораживались» на неопределенное время. И было это за названные десять лет не единожды. Не играло положительной роли и распределение обязанностей и функций - кто и какие дела должен был пересматривать и выносить решения. Вот и приходилось, несмотря на закон, провозгласивший невиновность всех осужденных по статье 58-10 УК - за «контрреволюционную агитацию», ждать даже по 7-8 лет, пока «дойдут руки» до пересмотра, в частности, у сотрудников военной прокуратуры. Так, например, в военной прокуратуре СибВО на 3 - 4 сотрудников постоянно приходилось 2-3 тысячи дел. присланных для пересмотра практически со всех уголков Российской Федерации - от Карелии до Сахалина и Камчатки. А каждое дело требовало изучения и проведения определенного комплекса проверочных мероприятий. В последние годы, из-за отсутствия финансирования органов военной прокуратуры, уже пересмотренные дела месяцами лежали без движения, так как не было денег на их пересылку. В настоящее время вообще будет проблемой решения какого-либо вопроса по пересмотру таких дел или заявлений - в связи с реорганизацией военных округов отдел военной прокуратуры, занимавшийся этими вопросами, переведен из Новосибирска в Читу.
Особняком стоят дела на лиц, осужденных в 20-е годы, т.е. до появления Уголовного кодекса в редакции 1926 года с печально знаменитой 58^й статьей. В те годы судили по революционным законам, как подсказывали революционное сознание и совесть - могли осудить и за прошлые «грехи» -за службу в охранном отделении, в колчаковской, деникинской или иной контрразведке, за службу в «белой» армии и многое другое. Революция и гражданская война разделили общество на два противоположных лагеря: «социально близких» и «социально чуждых», что позволило победителям свести (и сводить в будущем) счеты с проигравшими, в числе которых были помещики, генералы, офицеры, инженеры и специалисты, и даже рабочие и крестьяне, по каким-то критериям не подходившие строителям «светлого будущего». Затронуты были все социальные слои и группы. Но парадокс в том. что. как и в те далекие годы, так и сегодня судьба у всех этих людей различна. По прошествии трех четвертей столетия одних признавали невиновными, другие же остались преступниками даже для нашего обновленного «демократического» государства. Примеров можно привести достаточно много.
Так, в начале 20-х годов были выявлены и ликвидированы томскими чекистами целый ряд подпольных организаций бывших белых офицеров, готовивших свержение власти большевиков путем вооруженных выступлений. Если подходить к этому формально, то налицо антигосударственные действия, которые, по меркам того времени, были законно пресечены.
В настоящее время большинство участников этих организаций реабилитировано, так как «следствие в отношении этих лиц проведено поверхностно, отсутствует достаточная доказательная база и т.п.». С этим не поспоришь - опять закон. Следователи тех лет в абсолютной массе своей не имели юридической подготовки и опыта, да и не знали, что через 70 - 80 лет дела, которые они вели, кем-то будут пересматриваться. Я за объективность, даже в этих оценках. Но когда читаешь заключения по архивно-следственным делам тех лет, не знаешь, что и думать. Например, в мае 1920 года в Томском уезде были арестованы члены подпольной организации из числа бывших белых офицеров, возглавляемой А.И.Гавриловичем. Организация готовилась к вооруженному выступлению против советской власти. В настоящее время все участники организации, за исключением одного, реабилитированы по той же причине - слабости доказательной базы и т.п. А в чем же виноват тот единственный? Да в том, что хранил у себя дома оружие этой организации. И получается, что за «участие в подпольной белогвардейской организации» он подлежит реабилитации, а «за принадлежавшее ему и хранившиеся у него на квартире по месту жительства без соответствующего разрешения оружие и боеприпасы» признан «обоснованно осужденным по настоящему делу и не подлежащим реабилитации». Но ведь оружие принадлежало организации!
Можно привести примеры и в отношении агентов охранки или сотрудников «белых» контрразведок. Одни из них были реабилитированы, в отношении же других принятые решения оставлены в силе. Да, вина у них у всех различна, но более глубокий анализ часто свидетельствует либо о субъективности тех, кто эти дела пересматривал, либо о влиянии политических ветров и течений. Поэтому и приходилось к отдельным делам возвращаться не один раз. В 1998 году мы снова возвращались к таким делам, и по 9 делам были вынесены оправдательные решения.
Писать о репрессиях сложно, потому что за каждой фамилией чья-то судьба, чья-то боль, чьи-то страдания. Но, как и в предыдущих томах, в завершающий мы включили архивные документы, которые, с одной стороны, покажут обстановку тех дней, а с другой - напомнят нам всем еще раз о необходимости недопущения подобных страшных страниц в нашей истории. Эти документы - очередной рассказ (в примерах и фактах) о механизме репрессий, о том, как ничтожно мало стоила человеческая жизнь, как легко ее можно было сломать или оборвать.
В 1995 году в управлении (тогда ФСК) была подготовлена книга «Репрессии. Как это было...», в которой на материалах государственных и бывших партийных архивов, архивов органов госбезопасности, на примерах конкретных архивно-следственных дел была предпринята попытка анализа обстановки, в которой стало возможным проведение политики геноцида против собственного народа, попытка вскрытия механизма репрессий. Было рассказано о многом, но, видимо, еще не скоро мы сможем (да и сможем ли) поставить точку в изучении и освещении этой проблемы. Когда готовился первый том, было высказано предположение, что публикуемые сведения еще должны дождаться своих исследователей. Вся же последующая работа заставила самих сотрудников управления стать исследователями. Практически каждый день работы давал информацию, требующую дополнительной проверки, изучения и уточнения. Всякие новые факты и документы нуждались в очередном «расследовании».
В процессе работы по реабилитации был создан автоматизированный банк данных на репрессированных томичей, что позволило проанализировать накопленные сведения, четче и яснее представить истинные масштабы репрессий. Но главное - получены достаточно объективные, документально подтвержденные данные о числе попавших в жернова репрессий томичей. Это, на наш взгляд, также очень важно, хотя бы с исторической точки зрения, ведь о числе жертв репрессий споры среди ученых и специалистов ведутся долгие годы, приводятся цифры от нескольких до десятков миллионов человек. Так было и в Томске, когда назывались и публиковались цифры, в 2 - 3 раза превышающие действительные. Подобная необъективность никогда не была на пользу науке, обществу, государству.
Пройдет, надеюсь, немного времени, и мы опубликуем все полученные в результате анализа материалы с комментариями специалистов-историков, приведем новые документы и факты. А пока некоторые из этих результатов.
В нынешних административно-территориальных рамках Томской области число осужденных по политическим мотивам составляет около 21,5 тысячи человек. Хронологические рамки охватывают более полувека: от декабря 1919 года (освобождения Томской губернии от Колчака) до начала 70-х годов. 20656 человек из числа репрессированных сегодня реабилитированы; 1255 человек были осуждены в 20-е годы, 19389 - осуждены по ст. 58 УК, 12 человек привлекались к ответственности по ст. 70 УК РСФСР. Каждые 3 из 4 были обвинены в проведении «контрреволюционной пропаганды и агитации», т.е. по ст. 58-10 (75,14%), 70% осужденных было предъявлено обвинение в «организационной деятельности», каждый второй - готовился к «вооруженному выступлению против Советской власти».
В жернова репрессий попали представители почти 60 наций и народностей не только бывшего Советского Союза, но и многих стран мира. Среди осужденных австрийцы, американцы, англичане, болгары, венгры, греки, итальянец, монголы, норвежец, румыны, сербы, турки, финны, француз, хорваты, черногорцы, чехи, шведы, японцы и др.
Больше всего пострадало от репрессий: русских - 13977 человек (67,75%), 6583 из них расстреляны (47%). Поляков - 1514, украинцев - 1145, немцев - 737, белорусов - 636, латышей - 556, евреев - 470.
В числе реабилитированных 1134 женщин (5,5%), 264 из которых были расстреляны (23,26% от общего числа женщин и 1,28% от общего числа реабилитированных). У мужчин был расстрелян каждый второй - 10445 человек (50,55%).
Жестокость 1937 - 1938 гг. понять невозможно. Искусственно раздутая борьба с «врагами народа» привела к тому, что из 12740 арестованных в эти годы было расстреляно 10075 человек (79,1%). Это намного больше, чем где-либо в Советском Союзе. В некоторые месяцы число расстрелянных переваливало за тысячу, а в декабре 1937 года было расстреляно 1583 человека.
Никто и никогда не сможет найти каких-либо объяснений необходимости этой бойни. Нельзя понять это и потому, что в конце 1936 года в докладе о проекте Конституции И.Сталин говорил, что все эксплуататорские классы в нашей стране ликвидированы, а уже на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) прозвучало: « Необходимо разбить и отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым нашим продвижением вперед классовая борьба у нас должна будто бы все более и более затухать...
Это не только гнилая теория, но и опасная теория, ибо она усыпляет наших людей, заводит их в капкан, а классовому врагу дает возможность оправиться для борьбы с советской властью.
...Чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем более будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов ...тем больше они будут пакостить советскому государству...»
И на вопрос о том, есть ли возможность эти враждебные силы уничтожить, Сталин ответил: «Безусловно можем... У нас есть в нашем распоряжении все средства, необходимые для этого».
В связи с чем такое резкое изменение не только в оценке происходящего, но и изменение внутреннего курса государства? Что привело буквально к массовому психозу, охватившему всю страну? Можно вспомнить митинги, собрания, демонстрации с требованиями о расправе над «бешеными псами буржуазии», «презренными предателями» и т.п., но только все-таки вряд ли мы уже сможем найти четкий диагноз произошедшему. Так и останется это нашей незатухающей болью, кровоточащей раной.
Еще немного цифр. Среди арестованных трое родились еще в первой половине XIX века, на момент ареста им было более 75 лет. Самым молодым из подследственных оказался 13-летний пятиклассник В. Екимов, участник молодежной организации «Голубая гвардия», «действовавшей» в одном из районов области.
В числе реабилитированных томичей имели высшее и незаконченное высшее образование 1363 чел. (6,6%); среднее, среднее специальное и неполное среднее - 3631 чел. (17,6%); начальное - 14069 чел. (68,1%). Только у 1593 человек (7,7%) в анкетах отмечено, что они неграмотные.
По социальному положению в числе реабилитированных 6988 крестьян (33,82%), 5356 служащих (25,92%), 4953 рабочих (23,97%), 693 военнослужащих (3,35%) и т.д.
Наибольшее число пострадавших от репрессий приходится на Томск и Колпашево, где располагались городской и окружной отделы ОГПУ-НКВД. Так, в Томске и Томском районе реабилитировано 8209 человек (39,73%), в Колпашевском и Чаинском районах - 1270 и 1269 человек соответственно, в Кривошеинском, Асиновском и Кожевникове ком районах - 1102, 1055 и 1048 человек и т.д.
Цифры можно приводить и приводить. Они мертвы, но они - постоянное напоминание нам, живым, чтобы мы никогда не забывали прошлого и того, к чему могут привести наши безразличие и инфантильность. Наше будущее, будущее родных и близких, будущее последующих поколений, будущее общества и государства в наших руках, в нашем отношении к прошлому. Сегодня, в сложное, насыщенное политической борьбой, часто борьбой за удовлетворение собственных амбиций время нельзя скатиться к поиску «новых врагов», необходимо вырабатывать механизм недопущения подобного.
Вопросам реабилитации коллективом управления уделялось особое внимание, выполнение этой работы рассматривалось нами не как отмывание грязных пятен с мундира, а как человеческий и гражданский долг, дело совести и чести. Мы постоянно рассказывали об этой работе. За эти годы были сняты 9 документальных фильмов о репрессированных томичах, опубликовано несколько сотен статей и очерков, подготовлены десятки теле- и радиопередач. Даны ответы более чем на 7 тысяч заявлений и обращений граждан, специалистам и историкам представлено для ознакомления около тысячи архивно-следственных дел.
На этом можно было бы и остановиться, но считаю себя обязанным назвать тех, кто внес наибольший вклад в работу по реабилитации. Это, к сожалению, уже умершие, Ю.А.Бычков, Г.Н.Перемитин, С.В.Черепанов, вышедшие на пенсию - Ю.А.Петрухин, С.Н.Потапов, А.Ф.Селиванов, С.К.Тищенко, Л.В.Цыганкова, В.П.Шороховецкий, переменившие места жительства и работы В.А.Соболев, С.И.Пуртов, А.В.Вощинин, А.В.Анопченко, В.В.Червинский, А.В.Шевчук, а также продолжающие службу в нашем управлении - А.В.Небера, В.Д.Волошин, А.Ю.Рогаленко, A.А.Брагин, Г.К.Поротова, В.В.Волков, Г.Н.Паньков, А.Д.Захаров, B.М.Станкин, С.А.Осокин и другие.
Значительный вклад в работу по реабилитации жертв массовых репрессий внесли работники прокуратуры Томской области - к сожалению, также уже умерший В.Д.Бушманов, Т.Т.Сафронов, А.К.Волков, В.Д.Буров, Ю.К.Сухоплюев, А.М.Никулин, Х.У.Пономарев, А.В.Ермолаев и сотрудники военной прокуратуры СибВО - полковник юстиции В.П.Слученко, подполковники юстиции В.В.Жданов и А.В.Воевода.
Сердечная им благодарность за их бескорыстный труд, за понимание важности и необходимости работы по восстановлению исторической правды, за возвращение из небытия имен наших земляков.
Сотрудник Управления ФСБ РФ по Томской области кандидат исторических наук В.Уйманов
Организация, подготовившая издание
- Управление Федеральной службы безопасности России по Томской области
Составитель и автор вступительной статьи
- В. Н. Уйманов
Выходные данные
Название: Боль людская: Книга Памяти репрессированных томичей. Том пятый.
Место издания: Томск.
Издательство: Издательство Томского университета.
Год издания: 1999.
Объём: 384 страницы.
Тираж: 1000 экземпляров.
ISBN: 5-7511-1053-6.
Список основных сокращений
АО — автономная область
АССР — Автономная Советская Социалистическая Республика
Б. — Большой (Большая Подгорная)
Б- — Больше- (Больше-Дорохово)
В- — Верхне- (Верхне-Сеченово)
ВМН — высшая мера наказания
вол. — волость
ВРИО — временно исполняющий обязанности
ВСК — Восточно-Сибирский край
ВТ — военный трибунал
в/ч — воинская часть
г. — город, год
гороно — городской отдел народного образования
ГПЗ — Государственный подшипниковый завод
ГПУ — Государственное политическое управление
ГУЖДС — Главное управление железнодорожного строительства
ГУЛАГ — Главное управление лагерей
ДВК — Дальневосточный край
дер. — деревня
ж.д. — железная дорога
ж.-д. — железнодорожный
ЗСК — Западно-Сибирский край
им. — имени
ИТК — исправительно-трудовая колония
ИТЛ — исправительно-трудовой лагерь
КВЖД — Китайско-Восточная железная дорога
км — километр
КЭЧ — квартирно-эксплуатационная часть
ЛЗУ — лесозаготовительный участок
ЛПК — лесопромышленный комбинат
ЛПХ — леспромхоз
М. — Малый (Малая Михайловка)
М- — Мало- (Мало-Брягино)
МВД — Министерство внутренних дел
МТС — машинно-тракторная станция
Н. — Новый (Новый Васюган)
Н- — Ново- (Ново-Киевская)
НКВД — Народный комиссариат внутренних дел
НСШ — неполная средняя школа
о. — остров
обл. — область
окр. — округ
ОО — особый отдел
ОТК — отдел трудовых колоний
ОТП — отдел трудовых поселений
ПВС — Президиум Верховного Совета
пер. — переулок
пл. — площадь
пос. — поселок
ПП ОГПУ — Полномочное представительство Объединенного государственного политического управления
пп. — пункты проживания
пр. — проспект
пр-д — проезд
п/п — полевая почта
п/я — почтовый ящик
р. — река
районо — районный отдел народного образования
райфо — районный финансовый отдел
РВК — районный военный комиссариат
РИК — районный исполнительный комитет
РККА — Рабоче-Крестьянская Красная Армия
род. — родился
р-н — район
с. — село
СВК — Северо-Восточный край
СибВО — Сибирский военный округ
СКК — Северо-Кавказский край
СНК — Совет народных комиссаров
с/с — сельсовет
ст. — станица, станция
стр. — стрелковый
ТГУ — Томский государственный университет
ТГПИ — Томский государственный педагогический институт
ТИИ — Томский индустриальный институт
ТМИ — Томский медицинский институт
ТЭМИИТ — Томский электромеханический институт инженеров транспорта
ТЭМЗ — Томский электромеханический завод
УВС — управление военного строительства
УГБ — управление государственной безопасности
УИТЛ — управление исправительно-трудовых лагерей
УК — Уголовный кодекс
ул. — улица
ур. — уроженец
УРКМ — управление рабоче-крестьянской милиции
х. — хутор
ЦИК — Центральный исполнительный комитет