Ярыгин Захар Андреевич

Дедушку своего, Ярыгина Захара Андреевича, я помню практически с первых своих воспоминаниях о себе. Стройный, легкий на подъем, сильный и совершенно неутомимый. Правда, иногда его скручивало так, что он сутками отлеживался на печке, поджимая колени к животу.  Потом его отпускало, он слезал с печки и приступал к каждодневному крестьянскому труду. Кроме этого, он еще и шил. Шил мужские пальто, костюмы, кепки, тулупы (во времена моей молодости такие, какие он шил, называли дубленками) . В доме тогда стрекотал "Зингер", на столе лежали выкройки, и на примерку приходили солидные мужчины из района. Шить он научился в лагере.

Первый раз его арестовали прямо на колхозном собрании, осенью 1932 г. за контрреволюционную деятельность. Скот в колхоз согнали, а зимовать ему было негде. Ни коровников, ни конюшен. Дедушка был бригадиром, вот и распорядился, чтобы на зиму скот разобрали по дворам, да по таким дворам, где скот не пропадет и все, что полагалось, будет сдано государству. Контрреволюционеров-мужиков набралось человек 20. Был арестован и его старший брат, Никифор, и тесть, отец бабушки, Антон Иванович. Им даже домой зайти не разрешили, так с собрания и взяли. Дали по 5 лет и отправили на север, Беломоро-балтийский канал строить. Мужиков в семье не осталось. А имущество конфисковали, сундук с нехитрыми пожитками в сельсовет отнесли. Маме моей было тогда 5 лет, сестренке ее 3 года, Двоюродным их братишкам, сыновьям дедушкиного брата, было чуть больше, 7 лет старшему и 5 лет младшему. Остались мама с сестренкой на руках у своей тети (мама их, наша родная бабушка, умерла в родах, и дедушка взял в жены ее младшую сестру), которой в это время было 22 года. Через 5 лет, в 1937 году, дедушка с братом вернулись. Дедушка рассказывал, что их отпустили, потому что Ягоду сняли и назначили Ежова, вот их и освободили, да только ненадолго. Прадед мой сразу же уехал из села куда подальше. А дедушка не захотел, и в том же, 37-м, их с братом опять арестовали, Дедушке дали 10 лет, а брата, судя по справке о реабилитации, расстреляли в том же году.

С расстрелом его брата какая-то странная история. Его жена перед смертью достала из потайного места единственное письмо, вернее, коротенькую записочку, в которой он прощался с родными: тут, куда нас привезли, ничего нет, люди едят друг друга, завтра кидают очередной жребий, на кого выпадет, того и съедят. Дедушка до самой своей смерти не мог поверить в то. что было написано в этом письме, предпочитая верить в то, что старший брат погиб от пули. Как оно было на самом деле, никто, наверное уже не узнает. При нас, детях, дедушка не особо распространялся о лагерной жизни, но кое-что до наших ушей доходило: запомнилось, что строил ББК, был на Мудьюге, лес валил, прорубая в тайге дорогу, по которой был проложен впоследствие БАМ. Два раза чудом спасся от верной гибели. Первый раз, когда его и еще несколько человек оставили уничтожить большое стадо, чтоб немцам не досталось. Они остались живы, а весь лагерь был погружен на баржу и затоплен в Белом море. Ему об этом рассказал бывший охранник, ставший зэком, с которым они случайно встретились в том лагере, куда дедушку потом отправили. Второй раз его спас бригадир лагерной бригады портных, взяв его, доходягу, к себе. Вот там дедушка шить и научился.

Вернулся дедушка в 1947 году, худой, в чем душа, с выпавшими от цинги зубами. Вскоре после возвращения открылась прободная язва. Еле выжил. В колхоз его, как врага народа, не взяли. Шитьем зарабатывал. Начальство обшивал, потому, наверное, и не трогали. Реабилитировали его, если я правильно помню, в 1964 году. Правда, сестра говорит, что в 1962. Документы мама куда-то глубоко спрятала, пока найти не можем.  Все годы, пока дедушка тянул лагерную лямку, наша бабушка тянула детей, маму и ее сестренку, работала в колхозе на самых тяжелых работах. Стала родной матерью для них, оберегала и защищала. Жили впроголодь,поэтому мама рано завербовалась на трудовой фронт, ей и 16 лет не было. Когда дедушка вернулся, ей уже исполнилось 20 лет.

Все детство и юность без отца, с клеймом дочери врага народа. Когда она выходила замуж за моего отца в 1951 году, ей не давали пропуск на Камчатку, куда они после свадьбы уезжали. Отец после войны в армии остался, так и увез молодую жену без разрешительных документов. Хорошо, что все удачно сложилось. До Камчатки добрались, где я и родилась. Дедушка прожил долгую жизнь, помогал, чем мог, своим дочерям. Умер он в 1993 году, в Москве, в семье своей младшей дочери, через несколько дней после своего дня рождения, повидавшись напоследок со всеми внуками-правнуками. Бабушку он пережил на 3,5 года. Она умерла раньше, в конце 1989 года. Общих детей у них так и не было. Вот такая вполне типичная история.