Саибов Ташмухамед

"От первого лица" Клара Саибова

Моя девичья фамилия, происходит от тюркского слова «сохиб», что означает «хозяин, владелец». Предки по линии моего папы жили в кишлаке Ташлак, Чирчикского района, под Ташкентом, среди них были образованные люди, говорят, прапрадед был судьёй, а это, как вы можете догадаться в 18 веке было значимо. Можно предположить, что в отличие от подавляющего большинства жителей Туркестана того времени, мои предки были свободными людьми.

Мою маму звали Назира Абдулаевна, девичья фамилия ее была Бекмуратова. Родом она была из Хорезма, города Хивы. Посмотрев на карту вы увидите что Ташкент и Хиву разделяют без малого 1000 километров. Вы спросите: «Как же они встретились?»

Интернета тогда не было, как и электричества, это было время лошадиных упряжек и ишак-арба. Для того чтобы проехать 70 километров, караван лошадей шел от рассвета до заката. На ночь караваны обязательно останавливались в надежных местах, чтобы не попасть в лапы к разбойникам, что не было редкостью в те времена.

Встретились мои родители в Хиве, куда моего папу в начале 30-х годов ХХ века направили работать руководителем Хивинского района, хотя ему было немного за 30 лет, он уже был в числе авторитетных руководителей.

Время это было не простое, несмотря на свою образованность и принадлежность не к самым бедным слоям населения, он был активным борцом за новую жизнь, в соответствии с идеалами свободы, равенства и братства. Это было время, когда Советская власть еще не окрепла и ей приходилось бороться с бывшими феодалами с оружием в руках. На территории Хорезма в это время продолжались боевые столкновения. Борьба шла не на жизнь, а на смерть. Представители старой элиты – баи, военачальники, приближенные к хану, те кто не убежал захватив свои сокровища в Афганистан и оттуда в Саудовскую Аравию – бились изо всех сил, пытаясь вернуть себе власть, выгнать «красных шурови», так называли большевиков. В дореволюционное время в Средней Азии разрыв между беднейшими слоями и богатейшими был огромный. Были эмиры, шахи, ханы и их приближенные, богатые купцы, несколько сотен человек, а остальные бесправные и безграмотные миллионы, прозябали в рабстве и нищете. 

Советская власть пришла к людям с очень привлекательными призывами: «Нет рабству!», «Землю и воду крестьянам!», «Даешь всеобщую грамотность!» Это было самое главное для людей и преодолевая страх, люди постепенно всё больше поддерживали новую власть.

Одним из принципиальных идеологических вопросов было ношение паранджи. Это был признак старого времени и избавление от него должно было стать символом прогресса.  

Хива, наряду с Бухарой была в течение многих веков одним из центров мусульманской цивилизации и консервативные традиции были здесь исключительно сильны.  

Назира Абдуллаевна была активисткой молодежного движения, одной из тех, кто первой сбросил паранджу, несмотря на гнев и осуждение окружающих, и вполне реальную опасность для жизни. У нас в архиве есть фотография, которую она берегла и которой дорожила всю жизнь. Старая потертая фотография на которой она вместе с несколькими другими активистками Хивы сфотографирована с Юлдашем Ахунбабаевым, который посещал Хорезмскую область, будучи руководителем правительства Узбекистана.

Яркая, с крупными чертами лица, характерной хорезмской внешностью и боевым характером, она видимо была подходящей парой для идейного коммуниста – моего папы.

В 1931-м году они поженились. Ему тогда было 33 года, а ей 17 лет. Вскоре после свадьбы они поехали в Москву, куда папу направили на учебу в Институт красной профессуры. Это было, наверное, самое главное образовательное заведение для государственных служащих, институт где повышали квалификацию работники идеологической сферы, руководители местных партийных организаций.

В 1933 году в Москве родилась моя сестра Марэна, по имени вы можете догадаться, что оно сложено из двух фамилий Маркс и Энгельс. В то время партийные работники, так демонстрировали свою преданность идеям марксизма.

Меня назвали в честь немецкой революционерки Клары Цеткин, а моего брата, родившегося в 1938 году в честь французского революционера Марата.

Наши имена говорили сами за себя. Папа искренне верил в идеи свободы, равенства и братства, лучшей жизни для народа. Верил, что руководители служат народу и помогают ему продвигаться к великим целям.

После возвращения с учебы из Москвы папа направляется в Ташкент в распоряжение Центрального Комитета Компартии Узбекистана. Мама рассказывала, что пока папа ждал назначение, они жили на служебной квартире в центре Ташкента, в доме на Сквере революции, напротив ташкентских курантов. Папа был очень смелый, принципиальный и прямолинейный руководитель, из-за чего очень многие коллеги и вышестоящие руководители относились к нему с искренним уважением. Это же качество стало причиной появления в его окружении и недругов, о чем мы вскоре узнаем.

Вскоре он получает назначение в Южно-Казахстанскую область, современную Шымкентскую область и направляется туда возглавить Сайрамскую районную партийную организацию. Там в районном центре, селе Белые воды я и родилась и целых три года у меня был папа.

21 февраля 1938 года по доносу провокатора мой папа был арестован сотрудниками спецслужб. Это было время, когда Генеральный секретарь ЦК коммунистической партии Иосиф Сталин уже истребил всех своих оппонентов во верховной власти, однако привычка выслуживаться и демонстрировать свою верность заставляла руководителей местного, областного уровня продолжать поиск "троцкистов" и других "врагов народа". Угнетенный манией преследования Сталин согласовывал приказы на уничтожение лидеров и на региональном уровне. Целью репрессий было подавление малейшего свободомыслия и демократии, которые были изначально сильными сторонами власти рабочих и крестьян.

30 сентября 1938 года он был осужден «тройкой» УНКВД по Южно-Казахстанской области по статье 58 Уголовного кодекса. Статья звучала так: «за организацию в контрреволюционных целях вооруженных восстаний, организацию террористических актов, направленных против представителей Советской власти или деятелей революционных рабоче-крестьянских организаций, активные действия, борьбу против рабочего класса и революционного движения».

Глупость, не обязана быть аргументированной. Мой папа воевал за власть рабочих и крестьян, он был идеологическим бойцом, воспитанным в лучших революционных традициях. В это страшное время, миллионы людей были замучены и безвинно казнены, среди них был и мой папа.

Как я узнала через много лет, он был объявлен «врагом народа» и осужден «тройкой», так называемым внесудебным органом уголовного преследования. Такие органы действовали в Советском Союзе в 1937-1938 годах на уровне республики, края и области. Областная тройка состояла из начальника областного управления НКВД, секретаря обкома и прокурора области. Эти три человека на основании материалов следствия выносили приговоры без суда.

Какие материалы содержатся в деле Ташмухаммад-бобо, вам еще предстоит узнать из архивов НКВД. Сейчас можно лишь сказать, что оправдательного приговора у «тройки» не могло быть даже теоретически. Партия выполняла план по растрелам, об этом свидетельствуют исторические документы.  

В те темные времена, людей тысячами осуждали, ссылали на каторгу, многие гибли, некоторые выжили. Однако, самых активных и непреклонных приговаривали к расстрелу очень быстро, они были опасны даже в тюрьме, среди заключенных, ведь это были очень сильные духом лидеры, люди которые своим словом могли поднять людей на борьбу.

Можете себе представить, моему папе Ташмухамеду тогда было около сорока лет, он выпускник московского Института красной профессуры, к тому времени был один из авторитетных государственных деятелей, лично знал всех руководителей Туркестана, тех с кем вместе бился с феодалами и устанавливал Советскую власть в Средней Азии.

В любой честной дискуссии он мог бы защититься и одержал бы победу, однако в то время работала жесточайшая государственная машина подавления. Оставлять таких сильных людей в живых было опасно, поэтому следствие было коротким, а приговор максимально жестким - высшая мера наказания - расстрел. Машина террора работала со страшной скоростью, это был апофеоз культа личности Сталина.