От родных
Читали «Прогулки вокруг барака» Игоря Губермана? Там он замечательные разговоры разговаривает с замечательными умными людьми..., только они, люди, - у него в голове, а вот барак – в наличии. У меня ассоциация с бараком, точнее, с одиночной камерой, и разговорами связана с отцом. С детства помню его одинокие «прогулки» по кабинету и громкие «разговоры» с самим собой. Иногда звучало чье-то имя – и мы с братом вздрагивали, думая – папа зовет... Но мама объяснила: нет, эта такая его привычка, громко беседовать с вымышленными собеседниками, появилась в тюремной камере, ибо помогала не сойти с ума...
Отец, Григорий Степанович Прозоров (22.01.1899 – 06.08.1969), провел в тюрьмах, в лагере и на поселении, наверно, лет десять. Первый раз был арестован в декабре 1937-го, вскоре после суда над Бубновым, тогдашним наркомом просвещения, т.к. был его референтом с 1931 по 1936гг., а еще знакомствовал с Н.К.Крупской, по личной рекомендации которой был удостоен звания профессора педагогики. Ну а поводом к аресту послужил, кажется, какой-то анекдот, увы, не знаю подробностей: он не любил рассказывать. Всю войну отец провел в лагерях, к службе в армии не был пригоден из-за хромоты ( «сухой ноги» - следствия полиомелита в детстве). Его первая жена (по предварительной договоренности с мужем) признала его «врагом» на следствии, что уберегло ее и детей.
А моя мама, его бывшая студентка по АКВ (Академии коммунистического воспитания, была такая тогда в Ленинграде), навещала его в лагере в Мордовии, то ли на поселении, в 47 году... Вскоре отца выпустили по амнистии, и он вернулся к преподаванию в пединституте (в Новозыбкове и Галиче), в чем ему помог близко знакомый еще с 30-х Арсеньев А.М., зам министра просвещения. Мама, Татьяна Борисовна Прозорова, учительствовала. В 50-м родился мой брат. А в 51-м отца снова взяли,т.к. всех амнистированных гребли по второй, и, видимо, уже навсегда. Этот арест я, трехлетняя, помню. Мама будит меня ночью и несет на руках прощаться с папой, который «уезжает в командировку». Помню в комнате людей в кожаных куртках, вызвавших удивление.
Но вскоре Сталина, к счастью, не стало, и отец вернулся, а после 20 съезда был реабилитирован. Тут уже четкое воспоминание 56-года, как он читает газету с докладом Хрущева и говорит нам с братом: «Сталин плохой»( я уже успела закончить первый класс, где портретом Сталина начинался букварь, но авторитет отца не допускал возражений, да их почему-то и не было). И мы побежали во двор и стали кричать: «Сталин плохой!», а люди на нас как-то странно смотрели, помнится... Это было уже а Петрозаводске, где отец преподавал в пединституте, куда прошел по конкурсу еще до реабилитации, в 1954г., а директором там был тогда Антонов В.Ф., позже ректор МОПИ им. Н.К.Крупской.
С 1962 по 1969г. отец заведовал кафедрой педагогики и психологии Карельского Пединститута. Последние год-два его жизни были омрачены странным рецидивом прошлого: доносами, подозрениями... Но до нового «барака» он не дожил.
от дочери Натальи Григорьевны Прозоровой
