Чахвадзе Симон Ерастиевич

Ветеран Дудинского речного порта. На Таймыр прибыл в 1939 году с этапом заключённых Соловецкого лагеря.

В 1939 году в Дудинском лаготделении оказался двадцатилетний грузинский паренек Симон Чахвадзе, студент-рабфаковец из города Хашури Грузинской АССР. Из его рассказов мы узнали, что он был арестован в 1937 году вместе со своим старшим братом и девятью студентами. Обвинение предъявили серьезное — участие в убийстве Кирова и покушение на Л.Берию. После короткого суда в Москве объявили приговор: «58-я статья, п.8. — контрреволюционная деятельность и террор. 10 лет строгой изоляции и 5 лет поражения в правах». Симон Эрастович [Чахвадзе Георгий Эрастович] вспоминал, что после объявления приговора охранник похлопал его по плечу и сказал: «Радуйся: жив остался». Два года он провел в Соловецком лагере особого назначения. «Расписание прогулок в Соловецкой тюрьме было составлено так, чтобы мы не встречались с теми, кто сидел в соседних камерах. Поэтому я не знал, что рядом со мной (я сидел в 88-й) находился брат Георгий. Он не перенес всего этого, умер в Соловках». Об участи брата ему рассказали заключенные, с которыми он этапом прибыл Северным морским путем в Дудинку. Работать пришлось в Дудинском порту на разных участках: разгружал баржи, грузил уголь. Самой тяжелой была работа на угольном участке и лесобирже. После аварии, чуть не стоившей ему жизни, пришлось на какое-то время стать поваром. Спас его тогда бывший хирург кремлевской больницы Василий Ионович Петухов, обвинявшийся по делу Кирова, который жил на поселении в Дудинке и с 1944 года заведовал дудинской больницей.

Освободился Симон Чахвадзе в 1947 году, но еще пять лет числился ссыльнопоселенцем и не имел права выезда за пределы Дудинки. Здесь он познакомился со своей будущей женой Таисией Митрофановной Друговой, бывшей заключенной, осужденной по 58-й статье. Полностью С. Э.Чахвадзе был реабилитирован в 1958 году, спустя двадцать один год после ареста. Он умер в Дудинке в 1993 году

Таймырский окружной краеведческий музей

“Северная прописка”, далеко не добровольная, досталась Чахвадзе более чем на полвека. Но не ожесточился Симон Ерастиевич. Не растеряла своей поразительной доброты и душевности Таисия Митрофановна.

Нелепее обвинение, чем предъявленное Симону, трудно придумать. Студенту рабфака Чахвадзе из города Хашури инкриминировали участие в убийстве С.М.Кирова. Парню тогда, в восемнадцать, не довелось дальше Тбилиси вообще нигде побывать. Видя, что к террористическому акту в Ленинграде студента и вправду трудно напрямую присовокупить, ему дописали еще: “...и подготовка к покушению на Берию”.

Родственников Таисии Друговой из середняков легко переквалифицировали в кулаков-мироедов, а саму со временем сослали за “огородное вредительство”. Отчаянная девчонка, несмотря на болезнь во время этапа, сбежала в осиротевший дом. И таиться не собиралась, но тут уж путь за Полярный круг ждал ее неминуемо...

Еще на Соловках помогли грузинскому парню выучить русский язык, хоть и говорить в закупоренных наглухо камерах можно было лишь шепотом. Географию постигал в трюме парохода “Буденный”, когда из Белого моря вышли в Северный Ледовитый океан, на Севморпуть, который величали одной из главных трасс социализма.

На Соловецких островах остался родной брат Симона — Георгий, сидевший, как оказалось, через одну камеру.

Грузинскому парню в Заполярье досаждала куриная слепота — не то что в полярной ночи, а в сумерках ничего не видел. Нашлись добрые люди, помогли отваром восстановить зрение.

Т.Чахвадзе с семьейНесчастный случай — производственная травма. И тут работящего южанина определили к кухне. А там мастеровитый парень быстро закончил курсы, моментально стал шеф-поваром, готовил исключительно. Иной раз его команда должна была наготовить на шесть-семь тысяч обессиленных заключенных!

Вот тут северяне поневоле и узнали, как много пищевых кореньев, грибов, ягод, витаминной зелени хранит летняя тундра. Кстати, и сегодня в уютной, хоть и сверхэкономно спланированной квартире Чахвадзе соорудили массу полочек, висячих шкафчиков, в которых показательный набор протертых ягод, различные варенья, душистые добавки к чаю из тундрового разнотравья. Это все изготовлено руками Таисии Митрофановны, которая готова угостить вас даже вкуснейшими (похоже на экзотические орехи) сушеными корешками одуванчиков — в небольших дозах это действует на организм успокаивающе, а когда ешь лакомство вволю — эффект сравним с кофе или лимонником...

Десять лет отработал Симон Ерастиевич подневольно. Пять лет жил с формулировкой “поражение в правах”. Когда же получил справку об освобождении, с замиранием сердца добрался до родной Грузии. Теплом и солнцем встретила родная земля через десятилетие. Но, видя печально известную 58-ю статью, нигде не могли предоставить работу. И опять возвратился на Север, где уже были друзья, близкие, где был свой угол.

И жизнь пошла своим чередом. Хороших детей вырастили Симон Ерастиевич и Таисия Митрофановна: дочь и сына.

Нет у ветеранов обозленности, нет настороженности к людям, не ропщут на судьбу, которая горя отмерила сполна, да и не только в молодости. Есть закалка, есть трудный опыт, есть желание и сегодня делать все, что в их силах, лишь бы люди жили в согласии, по справедливости и по совести.

 
“Красноярский рабочий”, 19.08.90