От родных
Репрессии против Астафуровых
Было известно, что отец Александра Герасимовича Герасим Тимофеевич расстрелян в 1937 году. На сайте общества «Мемориал» обнаружена информация о том, что он был арестован 28 марта 1937 года, Тройкой при УНКВД по Омской области обвинён в контрреволюционной деятельности, без ссылки на закон, т.е. без ссылки на какую-либо статью уголовного кодекса, приговорён к высшей мере наказания 31 августа и расстрелян 3 сентября того же года.
На том же сайте, по датам, почти та же информация о его сыне, Василии, 1897 года рождения, возчика автогужтранспорта. Отца и сына арестовывали, судили и расстреливали в одни и те же дни. В один и тот же день, 10 октября 1966 года они были реабилитированы президиумом Омского областного суда за отсутствием состава преступления.
Точно выяснить, где похоронены Герасим Тимофеевич и его сын, практически невозможно: расстрелянных хоронили на всех кладбищах Омска в братских могилах, причём многие жертвы погребены в низинах, где засыпался грунт, устраивались свалки, а затем шло строительство, в результате чего погребения оказывались на глубине 3-4 м.
В Управлении УФСБ по Омской области сохранилось уголовное дело №П-23332, в котором указывается состав семьи обвиняемого Герасима Тимофеевича Астафурова, 1855 года рождения: помимо него – дочери Феодосия, 1899 года рождения, и Евдокия, 48 лет (год рождения не указан), обе – замужем (место жительства Феодосии было неизвестно, а Евдокия, как и отец, проживала в городе Исилькуль) и сын Василий, 1897 года рождения, арестованный вместе с отцом. Полностью документ контрразведчиками предоставлен не был – ознакомиться удалось лишь с протоколом обыска в доме Герасима Тимофеевича, справкой о его имущественном положении, анкетой и протоколом допроса1.
Обыск был произведён при аресте 28 июля 1937 года сотрудником Исилькульского районного отдела УНКВД (фамилия не указана) на основании ордера за №41 в доме, который находился на ул. Мельничной под №1. При обыске были изъяты паспорт и 44 листа разных документов и квитанций.
Любопытный факт. За два года до ареста Герасим Тимофеевич проживал по другому адресу: ул. Сибирская, 27; в семье единоличника Петра Кондратьевича Константинова, у которого на иждивении, кроме Астафурова, были жена Анастасия и дочь Валентина.Эта информация найдена в похозяйственных книгах2 села за 1934-1935 гг., которые хранятся в Омском архиве3.
В справке об имущественном положении записано, что на момент ареста Герасим Тимофеевич ничего не имел: ни имущества, ни земли, ни наёмных работников. Зато в графах «до 1917 г.» и «до 1929 г.» вписаны цифры, которые отличаются только в количестве обрабатываемой земли (65 и 50 десятин соответственно) и лошадей (20 и 16); в остальном всё одинаково: 2 дома (один из них – магазин), 5 плугов, 10 борон, 2 сеялки, 3 веялки, 2 косилки, по одной самовязке и молотилке, 10 коров, 50 баранов, 5 свиней, 10 постоянных и 40 сезонных наёмных работников. В конце списка – запись: «лишенец как кулацкое хозяйство и торговец».
В анкете записано, что Герасим Тимофеевич постоянно проживал в Исилькуле по адресу: ул. Садовая, 19 (несоответствие: обыск проводился в доме №1 по ул. Мельничной), что до 1917 года он имел два дома, 4 лошади и 3 коровы, а до 1929-го – один дом, одну лошадь и одну корову. В графе «политическое прошлое» записан как «молоканский проповедник», в «особых внешних приметах» – как «старик с длинной бородой».
В протоколе допроса Герасим Тимофеевич записан как крестьянин-кулак, который в 1922 году был осуждён на три года за сокрытие скота. Отвечая на вопросы следователя, он сообщил, что в 1929 году был лишён избирательных прав, в в феврале 1930-го – раскулачен и сослан (куда, не указывается), а в декабре того же года – вернулся из ссылки и восстановлен в правах, но опроверг обвинение в активном участии в Ишимском восстании4 и выдаче банде коммунистов и красногвардейцев, в возведении контрреволюционной клевете на Советскую власть и партию и в ведении на исилькульском рынке контрреволюционной агитации. Впрочем, Герасим Тимофеевич напрасно надеялся, что к его словам прислушаются: участь его была предопределена.
Предвзятость Тройки была доказана только спустя почти 30 лет, в заседании президиума Омского областного суда 10 октября 1966 года. В его решении записано:
«Все арестованные признаны виновными в том, что на протяжении 1936-1937 гг. проводили антисоветскую агитацию, направленную против существующего в СССР государственного строя и распространяли провокационные слухи о неизбежной войне с Японией и поражении в ней СССР…
По материалам дела вину арестованных нельзя считать доказанной. Допрошенные свидетели показали только о социальном прошлом обвиняемых. В то же время, заявили, что об антисоветской деятельности арестованных им ничего не известно.
Свидетели, характеризуя арестованных, как антисоветски настроенных лиц, не приводят никаких конкретных фактов в подтверждение этого. Лишь один свидетель привёл по одному высказыванию по поводу материальных условий жизни, о, якобы, неправильном освещении данного вопроса в печати, об отправке хлеба за границу. Эти высказывания сами по себе являются неправильными, однако состава особо опасного государственного преступления не образуют.
Обвиняемые виновными себя не признали, но очные ставки между ними и свидетелями не проводились.
Расследование по делу проводилось с нарушением закона. Уголовное дело не возбуждалось, аресты проведены без санкции прокурора и до допроса свидетелей, обвинение арестованным не предъявлялось, с матриалами дела они не ознакомлены.
При указанных обстоятельствах привлечение всех арестованных к уголовной ответственности является необоснованным.
В силу изложенного и руководствуясь ст. 380 УПК РСФСР президиум постановил:
Отменить постановление тройки УНКВД по Омской области от 31 августа 1937 года в отношении Астафурова Василия Герасимовича и Астафурова Герасима Тимофеевича и дело производством прекратить за отсутствием состава преступления».
Однако отца и сына, как выяснилось из дела, преследовали и раньше. Соответствующие документы сохранились в Омском архиве.
В подписке граждан г. Исилькуль от 4 июня 1929 года говорится, что «Астафуров Герасим Тимофеевич и Прасковья Фёдоровна, выселенные из села как лишенцы, старики по 70 лет, были лишены избирательных прав как бывший председатель общины молокан и его жена. Председателем он был 8 лет тому назад и выполнял обязанности хозяйственного характера общины, за что платы никакой не получал. Причин на их выселение больше не имелось. Так как торговлей никакой никогда не занимались, наёмной силы не имели, имущество – дом и одна корова. Выступление против советской власти никогда ни в какой форме не делал, все общественные обязанности выполнял добросовестно и на выселение попал, по-видимому, по недоразумению»5.
В письме от 25 июня 1929 года орготдел Сибирского краевого исполнительного комитета просит Исилькульский райисполком сообщить, на основании чего был лишён избирательных прав Астафуров Г. – как торговец или как проповедник секты6.
В выписке из проткола собрания бедноты г. Исилькуль Исилькульского сельсовета от 1929 года указано, что «Астафуров Герасим Тимофеевич лишён избирательных прав как занимающийся торговлей, а также служитель культа» 7.
В заявлении Астафурова Герасима Тимофеевича в Исилькульский районный исполнительный комитет от 19 февраля 1930 года говорится:
«В предвыборную кампанию 1929 года меня лишили избирательных прав как бывшего председателя Исилькульской общины молокан. Считаю это неправильным, так как я был таковым восемь лет тому назад и, кроме того, выполнял функции не служителя религиозного культа – вроде ведения молитвенных собраний, проповедей и т.п., а мои обязанности заключались в том, чтобы я являлся представителем от общины при требовании местных административных органов выполнить какие-либо формальности или указания, нужные не общине, а власти, и выполнять другие, чисто хозяйственные нужды общины, ни в коем случае не связанные с обязанностями служителя культа. Вознаграждения за исполнение вышеизложенных обязанностей я никакого не получал. Имею от роду 70 лет, поэтому мне тяжело переносить ограничения, применяемые к лишённым права голоса, а также сознавать, что меня считают чуждым власти. Прошу райисполком обратить внимание на указанные факты и в просьбе моей – восстановить в избирательных правах – не отказать. Моё социальное положение: имею 1 дом, 1 корову, 1 лошадь» 8.
В справке, выданной фмнансово-налоговым отделом Исилькульского райисполкома от 5 октября 1930 года, указано, что «Астафурову Герасиму с 1927 года по настоящее время из Исилькульского райфо патента на торговлю не выбиралось» 9.
В жалобе дочери Герасима Тимофеевича Родькиной Евдокии Герасимовны в Западно-Сибирский краевой исполнительный комитет от 30 сентября 1930 года говорится:
«Отец мой, 70 лет от роду, был лишён избирательных прав в 1929 году как бывший председатель общины молокан, а в 1930 году ему добавили, что он будто бы был крупным торговцем, и после такого определения его выслали в Васюганский район10. Принимая во внимание, что мой отец никогда торговлей не занимался, а занимались хлебной торговлей его однофамильцы, Астафуровы Иван Матвеевич и Алексей Матвеевич, считаю, что сельсовет ошибочно принял моего отца за одного из вышеназванных братьев, на основании чего и произошло его выселение. Полагая, что допущенную ошибку может исправить только сельсовет, я ходатайствую перед вами пересмотреть ваше постановление в отношении моего отца и, сеяв с него ошибочно приписанную ему “крупную торговлю”, восстановить его в избирательных правах. Причин же ещё для его лишения совершенно никаких нет. Потому что председателем общины молокан с 1920 до 1922 года он ыл выборным и возложенные на него обязанности выполнял бесплатно, тем более после этого прошло уже 8 лет; наёмным трудом он никогда не пользовался, имущество имел дом и одну корову, а подозревать его в контрреволюционных выступлениях в таком возрасте было бы смешно. Поэтому ещё раз прошу вас на отказать в моей просьбе восстановить моего отца в избирательных правах, так как он несёт кару, совершенно ничем не заслуженную» 11.
В заявлении в Исилькульский сельизбирком Герасим Тимофеевич написал: «Во время последних перевыборов в 1927 году избирком ошибочно лишил меня избирательных прав как пресвитера общины духовных христиан (молокан), тогда как в то время прошло больше пяти лет, а в настоящее время уже семь лет, как я не имею ничего общего с наименованием пресвитера, что подтвердят свидетели, граждане г. Исилькуль Новосильцев Николай Петрович и Константинов Михаил Васильевич. На основании вышеизложенного прошу сельизбирком в предстоящие перевыборы советов не вносить меня в списки лишённых права голоса» 12.
В заявлении председателя Совета Всесоюзного объединения духовных христиан молокан, направленном во ВЦИК 14 сентября 1929 года, говорится, что «Астафуров Герасим Тимофеевич, 70 лет, с 1922 года в Исилькульской религиозной общине молокан пресвитером не был, что видно из справки членов общины, а потому прошу о восстановлении его в избирательных правах» 13. К данному заявлению прилагается справка Исилькульской общины молокан, выданная Герасиму Тимофеевичу 8 апреля 1929 года, о том, что он пресвитером в общине не состоял, а выполнял обязанности административно-хозяйственного характера общины, за что вознаграждения не получал» 14.
Это примечание особенно важно, т.к., согласно разъяснениям органов НКВД, руководители религиозных общин не должны были лишаться избирательных прав, если их «работа» не оплачивались15.
В выписке из списка кулацких хозяйств при наличии состава членов семьи, подлежащих к выселению из Исилькульского района, утверждённых по постановлению президиума райисполкома (без даты), по Исилькульскому сельсовету значатся:
«Астафуров Герасим Тимофеевич, 71 год, Самарской губернии; жена Прасковья, 72 лет. Русский, крестьянин, кулак, избирательных прав лишён. Род занятий – крестьянство. Отбывал службу в царской армии в течение 5 лет. Членом семьи, служащих в РККА, нет. Судился за укрытие посевной площади, но по суду оправдан. Политическая характеристика: кулак, сектант, имел крупную торговлю, агитирует против мероприятий советской власти» 16
В декабре 1929 года начал бороться за свои права и Василий Герасимович. Вот что он написал в заявлении в Исилькульский райисполком:
«В последнюю предвыборную кампанию Исилькульский сельский Совет лишил меня и мою жену избирательных прав как эксплуатирующих наёмный труд. Необоснованность лишения станет ясна, если принять во внимание, что в 1928 году производил посева всех культур 10,5 десятин, имел 2 лошадей, 2 коров, 3 овец при наличии в хозяйстве двух трудоспособных членов семьи. Прибегать к наёмному труду в таком хозяйстве для извлечения прибылей (как указано в прилагаемой при сём справке) было бы весьма не разумно, это понятно каждому. Побочных неземледельческих заработков не имел никаких, что подтверждается копией окладного листа, при сём прилагаемой. И вместо того, чтобы эксплуатировать наёмную силу, я иногда сам нанимался привезти некоторым гражданам воз глины, получая за это 50 коп., и моей жене кое-когда приходилось подённо стирать бельё. Поэтому видимо, что использовать наёмную силу не имеет никакого основания. Прошу Исилькульский райисполком обратить внимание на указанные факты и восстановить меня в избирательных правах» 17.
В прилагаемой к заявлению справке Исилькульского сельсовета от 10 декабря 1929 года указано, что Астафуров Василий и его жена Мария лишены голоса как эксплуататоры, пользующиеся наёмной силой для извлечения прибыли18.
В окладном листе, врученном Василию Герасимовичу 28 сентября 1929 года, в его хозяйстве, с тремя едоками, учтены 10,5 десятин земли с суммой дохода в 392 руб. 18 коп., 2 лошади – 30 руб., 1 корова – 16 руб., 3 головы мелкого скота – 5 руб. 40 коп. Итого – 443 руб. 56 коп.19
В выписке из проткола собрания бедноты с. Исилькуль Исилькульского РИК Омского округа (без даты) значится: «Лишить избирательных прав гражданина Астафурова как систематического эксплуататора батраков в сельском хозяйстве» 20.
А 28 мая 1934 года Василий Герасимович, вероятно, устав от постоянного преследования, написал заявление в Новосибирскую правительственную комиссию по разбору дел при краевой прокуратуре;
«В 1929 году меня лишили прав голоса и отобрали у меня имущество: одну лошадь, одну корову, одну избушку, и передали в колхоз Ворошилова села Исилькуль, каковое имущество в настоящее время находится у них. Но я считаю, что их постановление по раскулачиванию и лишению прав голоса меня в корне неверно, т.к., хотя и моего отца тоже лишали прав голоса, но его постановили в 1930 восстановить Краем и ЦИКом, а меня до сих пор восстановить не могут, т.к. я подавал заявление в райисполком, а они мне отказали, прилагаю при сём выписку из постановления от 25.04.1934. От отца я отошёл в 1924 году по раздельному приговору от Исиль-Кульского с/совета, и мне досталось от него нижеследующее имущество: хата – одна, лошадей – одна, коров – одна. Из сельскохозяйственного инвентаря – один плуг и больше ничего. Но лишили голоса и отобрали имущество. Из-за личных счетов, т.к. стоял у меня на квартире следователь Борисов И.А. и стал гулять с моей женой, где был неоднократно замечен, и ввиду ревности жены следователя Борисова, каковая написала заявление в райком партии, как будто бы я являюсь бывшим торговцем, что тоже в корне неверно21.
С измалых лет я торговлей не занимался и наёмный труд батраков не имел, живя один, и также вместе с отцом. Засевал я земли не более 5 га всех культур, где могут точно дать подтверждение односельчане – старые жители, и я считаю, что я не подлежу к кулаку, а маломощному середняку. Мне от роду 36 лет. На моём иждивении находится один сын, 11 лет. Ввиду вышеизложенного заявления прошу красную комиссию восстановить меня в правах голоса и изъятое имущество возвратить в мою пользу» 22.
К заялению Василия Герасимовича прилагалась выписка из постановления Исилькульского райисполкома от 25 апреля 1934 года, в которой указано, что в ходатайстве о восстановлении в избирательных правах отказано23.
В справке Исилькульского сельсовета от 13 апреля 1934 года написано, что Астафуров В.Г. «лишён избирательных прав в 1928 году за эксплуатацию батраков; батраки в настоящее время отсутствуют в Исилькульском с/совете, а поэтому подтверждают свидетели Назаров и Богдевич в том, что он держал бартаков в 1926 году и включительно 1927 год» 24.
Несколько жителей с. Исилькуль (Константинов, Максимин, Родькин и Гришина) подтвердило, что он «в продолжении своего пребывания в селе, т.е. с 1916 по 1930 гг., занимался исключительно крестьянством; хозяйство было или бедняцкое, или маломощное середняцкое: 1 корова, 1 лошадь, 5 или 6 овец», и готовы были подтвердить это в суде25.
Летом 1935 года Василий Герасимович добился того, чтобы Западно-Сибирский крайисполком признал лишение его избирательных прав неправильным, и снова, 1 июля 1935 года, написал заявление в Исилькульский райисполком:
«Прилагая при сём копию выписки из протокола комиссии ЗСКИКа за №11826, где указано, что я был лишён избирательных прав неправильно, и это говорит за то, что я совершенно не причастен к кулацкому элементу. Когда меня с/совет лишил избирательных прав, то я, конечно, обжаловал это дело в Запсибкрайисполком, где было рассмотрено моё дело, и я восстановлен в избирательных правах. При лишении меня избирательных прав Исилькульский с/совет изъял у меня следующее: избу, корову и лошадь. Из всего этого лошадь и корова находятся в колхозе им. Ворошилова Исилькульского с/совета, изба по ул. Калинина, №44. Поэтому, судя по выписке из протокола, это было всё изъято неправильно. Исходя из всего этого, прошу райисполком рассмотреть моё дело и возвратить мне всё отобранное» 27.
С просьбой поддержать своё требование в восстановлении в правах и возвращении отнятого имущества Василий Герасимович обратился 22 августа 1935 года и в Исиль-Кульскую райпрокуратуру:
«В 1929 году меня лишили права голоса. В течение шести лет я носил позорное имя лишенца. В 1934 году 21 сентября меня восстановили в правах голоса крайисполкомом. Я возвратился из ссылки в 1935 году в июне месяце. Подал ходатайство о возврате мне изъятого имущества – избушку деревянную, корову и лошадь. Дом находится по ул. Калинина, №44. Корова и лошадь в колхозе им. Ворошилова. Несмотря на моё ходатайство, избушку продали. Посему прошу райпрокурора задержать продажу до выяснения дела» 28.
Однако райисполком и не думал признавать свою ошибку и соглашаться с решением крайисполкома. Члены его президиума на своём заседании 22 октября 1935 года решили «поручить председателю Исилькульского с/совета в 15-дневный срок проверить и проработать материал о прошлом Астафурова и возбудить ходатайство о вторичном его лишении избирательных прав как бывшего хлеботорговца» 29.
Однако, как мы уже знаем, попытка добиться правды довела Василия Герасимовича до высшей меры наказания.
Подвергался преследованию и другой сын Герасима Тимофеевича Александр. Он попал под каток репрессий тогда же, когда и его отец с братом: в 1929 году. На собрании бедноты с. Исилькуль, датируемом тем годом, без указания точной даты, его записали в лишенцы «как занимающегося крупной торговлей мукой в г. Петропавловске» 30.
Однако никакого документального подтверждения этому не было. В карточке лишённого избирательных прав кроме него вписан ещё один человек (без указания ФИО) на его иждивении. Таким образом, членов семьи Александра Герасимовича должно бы было быть 2, но в графе «количество едоков» стоит единица, как и в графах «из них в возрасте с 18 лет» и «количество работоспособных…». Либо это ошибка, либо Александр Герасимович в то время жил один и его дело рассматривалось отдельно от дела его отца и брата. Как бы то ни было, судя по данным карточки, он обрабатывал 4,25 десятин земли, у него были одна корова и одна лошадь, и доход он получал в 194 рубля31.
Как и отец с братом, Александр пытался восстановить справедливость, но на заседании комиссии по пересмотру списков лишенцев, которое состоялось 5 апреля 1930 года, лишение его избирательных прав было признано законным32. Видимо, поняв, что такую стену лбом не прошибить, Александр уехал из села, и, скорее всего, в Екатеринбург (Свердловск), где и закончил индустриальный институт. Таким образом, он избежал дальнейшего преследования, а, возможно, и смерти. В то время подобное случалось часто: человек переезжал из «опасной зоны» в другое место, подчищал свою биографию и затем спокойно жил. Так, например, произошло с Народным артистом СССР Евгением Лебедевым, который в течение нескольких десятков лет скрывал, что он – сын диакона.
В Омском архиве сохранились документы о ещё одном лишенце Астафурове – Алексее Герасимовиче. Но он проживал в Омске, в д. 23 на углу улиц Гусаровой и Кооперативной, и является ли он ещё одним сыном Герасима Тимофеевича или это просто совпадение, выяснить сегодня сложно. В учётной карточке записано, что Алексею Герасимовичу 57 лет и что он был лишён избирательных прав в 1929 году, как бывший мануфактурный отрговец по патенту 3 разряда, выдаваемого на 1926-1927 гг. В деле – не только учётная карточка, но и справка, датируемая 3 июля 1935 года, подтверждающая это33.
В списке репрессированных на сайте общества «Мемориал» немало и других Астафуровых, уроженцев того же села Максимовки. Причём двое из них, тракторист Александр Фёдорович (род. в 1890 г.) и сторож Григорий Васильевич (род. в 1873 г.), проживали в Омске и тоже были приговорены к высшей мере наказания Тройкой при УНКВД Омской области, но уже по статье: первый – 58-8-9 (за террористический акт и причинение ущерба системе транспорта… в контрреволюционных целях, – вероятно, его трактор вышел из строя, а принадлежность обвиняемого к молоканам усугубило его «вину»), а второй – 58-10 (пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти…, с использованием религиозных или национальных предрассудков масс).
Другие репрессированные Астафуровы:
– Александр Филиппович Астафуров, род. в 1895 г., командир роты красноармейцев, арестован 29 апреля 1920 г. за контрреволюционную деятельность и 21 мая 1920 г. приговорён Особым отделом 4 армии к расстрелу;
– Николай Астафуров, ро. в 1903 г., рыбак, проживал в с. Баскан Аксуского района Алма-Атинской области, арестован 22 сентября 1932 г. и приговорён Тройкой при ПП ОГПУ 27 ноября 1932 г. по статье 58-7 УК РСФСР (подрыв государственной промышленности… в контрреволюционных целях) к 10 годам отбывания в исправительно-трудовом лагере (ИТЛ);
– Пётр Васильевич Астафуров, род. в 1904 г., рабочий в Башжилстрое, проживал в д. Максимовка, которая тогда находилась на территории Стерлитамакского района Башкирии, арестован 8 мая 1933 г. и приговорён к лишению свободы на три года по ст. 58-10;
– Владимир Тихонович Астафуров, род. в 1914 г., рабочий Башжилстроя, проживавший там же, где и Пётр Васильевич, арестован 8 мая 1933 г. и приговорён к лишению свободы на три года по ст. 58-10;
– Аким Прокофьевич Астафуров, род. в 1879 г., кузнец колхоза с. Максимовка, арестован 5 октября 1949 г. и пиговорён Куйбышевским облсудом 10 декабря 1949 г. к 25 годам заключения в ИТЛ по ст. 58-10;
– Михаил Васильевич Астафуров, род. в 1915 г., красноармеец, арестован 31 октября 1942 г. и приговорён военным трибуналом 16 Армии 8 декабря 1942 г. к 10 годам заключения в ИТЛ по ст. 58-10.
Артур